Он посидел с ней, пока она не прикончила оба коктейля, потом проводил назад к коттеджам.
— Не хочешь зайти выпить еще, а, Тернер?
— Нет, — ответил он.
Это был уже второй вечер, когда она делала подобное предложение, и, насколько он догадывался, последний.
— Мне нужно проверить сейсмики.
Тем же вечером он позвонил в Нью-Йорк, чтобы получить телефон фирмы в Мехико, которая могла бы поставить ему «кричалки».
Но неделю спустя Джейн и трое других — половина актерского состава сериала — были мертвы.
— Мы готовы перекатить врачей, — сказала Уэббер.
Тернер заметил, что у нее на руках коричневые кожаные перчатки с обрезанными пальцами. Она сменила противосолнечные очки на прозрачные охотничьи, а на бедре у нее висел пистолет.
— Сатклифф наблюдает за периметром через камеры. Нам понадобятся все остальные, чтобы протащить эту срань через кусты.
— Я нужен?
— Рамирес говорит, что не может напрягаться за какой-то час до включения. Если хочешь знать мое мнение, он просто маленький ленивый засранец из Лос-Анджелеса.
— Нет, — отозвался Тернер, вставая со своего насеста на каменной ограде, — он прав. Если он перенапряжет кисть, нам крышка. Любая мелочь, даже если сам он этого и не почувствует, может сказаться на его скорости…
Уэббер пожала плечами.
— Ладно. Значит, он в бункере. Раз он полощет руки в последней нашей воде и напевает себе под нос, то мы выкрутимся.
Когда они дошли до бокса, Тернер автоматически пересчитал головы. Семь. Рамирес — в бункере; Сатклифф — где-то в лабиринте шлакоблоков, следит за экранами дозорных видеокамер. У Линча за правым плечом висит лазер «стайнер-оптик». Компактная модель со складным прикладом из легкого сплава, встроенные батареи образуют толстую рукоять под серым титановым стволом. Натан одет в черный комбинезон и черные же десантные ботинки с налетом светлой пыли. Под подбородком на головной повязке болтаются защитные очки с выпуклыми, будто муравьиные глаза, линзами фотоумножителей. Сняв свои мексиканские противосолнечные очки, Тернер убрал их в нагрудный карман синей спецовки и застегнул клапан.
— Как дела, Тедди? — спросил он двухметрового верзилу с коротко стриженными русыми волосами.
— Ништяк, — улыбнулся тот всеми своими зубами.
Тернер оглядел остальных членов команды, кивая по очереди каждому: Комптон, Коста, Дэвис.
— Что, беремся за дело, а? — спросил Коста.
У него было круглое влажное лицо с редкой, тщательно подстриженной бородкой. Как Натан и все остальные, он тоже был в черном.
— Через пару минут, — отозвался Тернер. — Пока все гладко.
Коста кивнул.
— У нас примерно полчаса до прибытия, — сказал Тернер.
— Натан, Дэвис, — приказала Уэббер, — отсоедините сливной шланг.
Она протянула Тернеру один из наборов клипсовых передатчиков, который уже успела вынуть из пузырчатой упаковки. Потом сама сорвала пластиковую заглушку с самоклеющегося горлового микрофона и разгладила его на сожженной солнцем шее.
Натан и Дэвис копошились в тени позади фургона. Тернер услышал, как Дэвис тихонько чертыхнулся.
— Вот черт, — бросил Натан, — нет затычки для раструба шланга.
Остальные засмеялись.
— Оставь как есть, — бросила Уэббер, — беритесь за колеса. Линч и Комптон, снимайте домкраты.
Вытащив из-за пояса шуруповерт, Линч полез под фургон. Фургон закачался, тихонько скрипнула подвеска; внутри ходили врачи. До Тернера донесся короткий высокий вой какого-то прибора, затем дребезжание шуруповерта. Линч откручивал домкраты.
Он нацепил клипсу и прижал горловой передатчик возле гортани.
— Сатклифф! Как слышно?
— Нормально, — сказал австралиец. Казалось, что слабый голос исходит из основания черепа Тернера.
— Рамирес?
— Ясно и четко…
Восемь минут. Они выкатывали трейлер на его десяти толстых шинах. Тернер и Натан взялись за переднюю пару, тянули, направляя бокс в нужную сторону. Натан надвинул на глаза защитные очки. Митчеллу предстояло лететь в новолуние, в кромешной тьме. Бокс был тяжелым, абсурдно тяжелым, — казалось, его просто невозможно сдвинуть с места.
— Будто катишь грузовик на паре продуктовых тележек, — пробормотал себе под нос Натан.
У Тернера болела поясница. С самого Нью-Дели с ней что-то было не в порядке.
— Всем стоп, — скомандовала Уэббер от третьего колеса слева. — У меня застряло на каком-то долбаном камне…
Отпустив свое колесо, Тернер выпрямился. И откуда сегодня ночью столько летучих мышей? Трепещущие черточки в чаше звездного неба пустыни. В Мексике их тоже было полно. В джунглях это были фруктовые мыши, которые спали в кронах деревьев, нависавших над палаточным городком, где ночевала съемочная группа «Сенснета». Тернер облазил деревья, опутывая нависающие сучья мономолекулярной нитью, — любого незваного гостя ждали метры невидимого лезвия. Но Джейн и другие погибли все равно — во время взрыва на пологом горном склоне недалеко от Акапулько. Неприятности с профсоюзами, как сказал кто-то потом, но на деле так ничего и не выяснили, кроме самого факта примитивного заряда в керамической оболочке, места, где он был установлен, и точки, откуда был взорван. Тернер сам лазил на склон, даже не сняв окровавленной одежды, и видел пятачок среди поломанного кустарника, где ждали убийцы, взрывную машинку и автомобильный аккумулятор в ржавом корпусе. Он даже нашел бычки самокруток и крышку от бутылки пива «Богемия» — новую и яркую.
Сериал пришлось прикрыть, команда по устранению кризисных ситуаций сработала безупречно, организовав перевозку тел и эвакуацию выживших актеров и съемочной группы. Тернер улетал последним самолетом. После восьми скотчей в баре аэропорта Акапулько он слепо выбрел в центральный регистрационный зал и столкнулся там с Бушелом, старшим техом из лос-анджелесского комплекса «Сенснета». Несмотря на лос-анджелесский загар, Бушел был смертельно бледен. Его индийский льняной костюм пошел пятнами от пота. В руке администратор держал алюминиевый кейс, похожий на футляр кинокамеры, стенки кейса были тусклыми от сконденсировавшейся влаги. Тернер глядел на человека, глядел на потеющий кейс с красными и белыми предупредительными надписями и длинными наклейками, поясняющими, какие меры предосторожности требуются при транспортировке материалов в криогенном хранилище.
— Господи, Тернер, — выдавил, завидев его, Бушел. — Слушай, парень, мне очень жаль. Приехал только сегодня утром. Кошмарная история. — Он вытащил из кармана пиджака сырой носовой платок и вытер лицо. — Кошмарная работа. Мне никогда не приходилось делать такого раньше…
— Что в этом чемодане, Бушел? — Теперь Тернер был гораздо ближе, хотя и не помнил, как шагнул вперед. Он мог разглядеть поры на загорелом лице.
— С тобой все в порядке, приятель? — Бушел отступил на шаг назад. — Ты как-то скверно выглядишь.
— Что в этом чемодане, Бушел? — Льняной лацкан смят в кулаке, костяшки побелели от напряжения.
— Черт побери, Тернер! — Человечек вырвался на свободу, сжимая
