— Колин же говорил, что она забыла…
— Зато я не забыл… — Тик со свистом втянул воздух сквозь стиснутые зубы, с трудом продевая руку в петлю. — Конечно, все это было только кажущимся. Но болеть рука будет долго… — Он поморщился.
— Мне очень жаль…
— Да ладно. Салли мне рассказывала. О твоей матери, я имею в виду.
— Да… — не отводя от него взгляда, сказала Кумико. — Она покончила с собой. В Токио.
— Кем бы ни была та женщина, это не твоя мать.
— Модуль… — Она посмотрела на обеденный стол.
— Она его выжгла. Впрочем, Колину это без разницы, он остался там. Развлекается с этим ее конструктом. Так что же затеяла наша Салли?
— С ней Анджела Митчелл. Салли отправилась на поиски того, из чего вырос этот макроформ. Какое-то место под названием Нью-Джерси.
Зазвонил телефон.
На широком экране за телефоном — отец Кумико, вернее, плечи и голова: видны черный костюм, часы «Ролекс», целая галактика микроустройств и опознавательных знаков братства на лацкане пиджака. Кумико подумалось, что вид у него усталый — усталый и очень серьезный. Серьезный человек за черной гладью стола в своем кабинете. Кумико пожалела, что Салли звонила из автомата без видеокамеры. Ей очень хотелось снова ее увидеть. Да, теперь, вероятно, такой возможности больше уже не представится.
— Ты хорошо выглядишь, Кумико, — сказал отец.
Девочка напряглась, выпрямилась, сидя лицом к маленькой камере, установленной прямо под настенным экраном. По привычке она призвала маску матери, ту, что выражала пренебрежение и надменность, но ничего не вышло. Кумико растерянно потупила взгляд, уставившись на судорожно сжатые на коленях руки. Внезапно она осознала присутствие Тика, его смущение и страх — маленький человечек попал в ловушку в собственном кресле, стоявшем здесь же, напротив камеры.
— Ты поступила совершенно правильно, покинув дом Суэйна, — говорил тем временем отец.
Она вновь встретилась с ним взглядом.
— Он — твой кобун.
— Уже нет. Пока нас отвлекали трудности, возникшие в нашем собственном доме, он заключил новый и очень сомнительный союз, избрав курс, который мы не могли бы одобрить.
— А ваши трудности, отец?
Не вспыхнула ли у него на лице мимолетная улыбка?
— Со всем этим покончено. Порядок и согласие восстановлены.
— А… гм-м… простите меня, сэр… мистер Янака, — начал было Тик, но потом, похоже, совсем потерял голос.
— Да. А вы?…
Покрытое синяками лицо Тика перекосилось, сделавшись воплощением траура.
— Его зовут Тик, отец. Он предоставил мне убежище и защиту. Вместе с Коли… с модулем «Маас-Неотек» он сегодня вечером спас мне жизнь.
— Правда? Меня об этом не информировали. Я пребывал в убеждении, что ты не покидала этих апартаментов.
Что-то холодное…
— Как? — спросила она, подавшись вперед. — Откуда вы можете это знать?
— Модуль «Маас-Неотек» сообщает о твоем местонахождении и твоих передвижениях, когда они становятся ему известны. Сигнал поступил, как только модуль вышел из-под блокады систем Суэйна. Мы разместили наблюдателей в этом районе. — (Кумико тут же вспомнила продавца лапши…) — Естественно, не ставя об этом в известность Суэйна. Но модуль так и не передал повторного сообщения.
— Он разбился. Несчастный случай.
— И все же ты говоришь, что этот человек спас тебе жизнь?
— Сэр, — обрел голос Тик, — прошу прощения, но я хотел бы спросить… я под крышей?
— Под крышей?
— Ну, защищен? От Суэйна то есть и от его шайки из Особого отдела. И от всех остальных…
— Суэйн мертв.
Повисло молчание.
— Но кто-то же будет всем этим управлять? Я хочу сказать, всей этой игрой. Вашим бизнесом.
Мистер Янака разглядывал Тика с откровенным любопытством.
— Конечно. Как еще можно надеяться сохранить порядок и согласие?
— Дайте ему слово, отец, — вмешалась Кумико, — что ему не будет причинено никакого вреда.
Янака перевел взгляд с дочери на гримасничающего Тика.
— Сэр, примите мою искреннюю благодарность за защиту моей дочери. Отныне я ваш должник.
— Гири, — проговорила Кумико.
— Господи, — выдавил Тик, — ну надо же!
— Отец, — сказала Кумико, — в ночь, когда умерла моя мать, велели ли вы своим секретарям позволить ей выйти одной?
Лицо отца было совершенно неподвижно. Но у нее на глазах оно наполнилось горем, какого она до сих пор никогда не видела.
— Нет, — ответил он наконец, — я не велел.
Тик кашлянул.
— Спасибо вам, отец. Теперь я вернусь в Токио?
— Естественно, если пожелаешь. Хотя, насколько я понимаю, тебе удалось осмотреть лишь очень незначительную часть Лондона. Вскоре в апартаменты мистера Тика прибудет мой компаньон. Если ты пожелаешь остаться и осмотреть город, он это устроит.
— Благодарю вас, отец.
— До свидания, Куми.
И он исчез.
— Ну а теперь, — сказал Тик, с гримасой на лице протягивая ей здоровую руку, — помоги мне встать с этого…
— Но тебе же требуется медицинская помощь.
— Да неужто?
Он умудрился подняться на ноги и заковылял к туалету, как вдруг дверь отворилась и с темной лестничной площадки в комнату заглянул Петал.
— Если вы сломали мой чертов замок, — приветствовал его Тик, — неплохо бы за него заплатить.
— Прошу прощения, — сказал Петал, моргнув. — Я пришел за мисс Янака.
— Тем хуже для вас. Я только что говорил по телефону с ее отцом. Большой босс сказал нам, что Суэйн сыграл в ящик. Сказал, что посылает сюда нового босса. — И Тик улыбнулся плутовато и с триумфом.
— Но, видите ли, — мягко проговорил Петал, — это я.
Глава 42
В цеху ФабрикиА Черри все кричит.
— Заткните ее кто-нибудь, — бросает Молли от двери, где стоит со своей маленькой пушкой в руке, и Моне кажется, что Молли обращается именно к ней.
Кто, как не она, Мона, может передать Черри частицу своего покоя, где все так интересно и ничто тебя не достает, и по пути через комнату она видит на полу скомканный зиплок и вспоминает, что там ведь были еще какие-то дермы. Может, это как раз то, что поможет Черри успокоиться?
— Вот, — говорит она, подходя к девушке, выдавливает дерм из упаковки и налепляет ей на шею.
Крик Черри скользит вниз по шкале громкости, стихает до невнятного бульканья, и она оседает по стене старых книг, но Мона уверена, что с ней все будет в порядке. Однако внизу стрельба — автоматные очереди. Снаружи за Молли пролетают, с треском отскакивают, рикошетят от стальных балок белые трассирующие пули. А Молли кричит Джентри, чтобы включил чертов свет.
Это должно означать лампы внизу, потому что здесь, наверху, все залито ярким светом, настолько ярким, что Моне видны маленькие пушистые шарики и разноцветные следы, которые тянутся за вещами, если внимательно приглядеться. Трассеры. Вот как называются эти пули, которые светятся. Эдди рассказывал ей о таких во Флориде, когда охрана гоняла их с частных пляжей, стреляя из темноты.
— Ну да, свет, — говорит лицо с маленького экрана. — Ведьме плохо видно…
Мона улыбается ему. Она не думает, что кто-нибудь, кроме нее, это услышал. Какая еще Ведьма?
И вот Джентри и большой Слик начинают, кряхтя, срывать толстые желтые провода со стен, где они были прикреплены серебристой лентой, и
