— Беги, — скомандовала она себе и пригнулась, но тут послышался звук, похожий на суматошное хлопанье крыльев, а еще через мгновение какой-то длинный черный предмет ударил полуобморочного бандита по спине, бросил его ничком на помост. Рулон толя; Шеветта подняла голову. Сэмми Сэл стоит на одной из углепластовых стяжек, обхватив рукой вертикальную опору. Стоит и улыбается, хотя нет, не может она этого видеть, слишком уж далеко, да и темно тоже.
— Ты забыла, — сказал Сэмми и бросил вниз что-то маленькое и темное. Ни на что не надеясь, Шеветта подняла связанные руки и выхватила из воздуха гладкий продолговатый футляр — очки словно сами стремились к ней вернуться. Она так и не поняла, зачем Сэмми это сделал.
И никогда уже не поймет — тупорылый пистолет разразился долгим кашляющим звуком, засверкали, сливаясь воедино, голубые вспышки; Сэмми Сэл качнулся назад и исчез, словно его и не было никогда на этом месте.
Шеветта бросилась бежать.
Глава 19
СуперболКрасная пластиковая змейка, пропущенная сквозь стальной кронштейн скиннеровского стола, цепко держала Ямадзаки за руки, не позволяя подняться с колен. Где-то вдалеке дробно застучал и тут же смолк автомат — или какой-нибудь пневматический инструмент.
Голова Ямадзаки кружилась от сильного, едкого запаха; чуть подумав, он решил, что это — запах его собственного страха.
На столике прямо перед глазами стояла щербатая тарелка с пятном засохшей зеленоватой грязи на краю.
— Все, что у меня есть, я ему так и сообщил, — сказал Скиннер, поднимаясь на ноги; его руки были связаны за спиной. — А ему не надо. Никогда не угадаешь, что им надо, верно?
Миниатюрный телевизор соскользнул с края кровати и грохнулся об пол, плоский экран вылетел и повис на радужной ленте кабеля.
— Мать твою.
Скиннер нагнулся и сморщился от боли; Ямадзаки был уверен, что старик сейчас упадет, однако тот наклонился вперед, чтобы удержать равновесие, и шагнул раз, другой.
Ямадзаки напряг руки — и вскрикнул, почувствовав, как затягиваются пластиковые узы. Словно живые.
— Тянешь их, выкручиваешь, а они все туже и туже, — послышался сзади голос Скиннера. — Стандартное снаряжение копов — не теперь, когда-то. Потом это говно запретили.
Комната содрогнулась от тяжелого удара, лампочка под потолком испуганно замигала. Ямадзаки оглянулся и увидел, что Скиннер сидит на полу, выставив вверх костлявые колени и чуть наклонившись вперед.
— Тут у меня двадцатидюймовые бокорезы. — Старик указал левой ногой на ржавый, помятый ящик с инструментами. — Только бы их достать.
Пальцы левой ноги Скиннера расширяли дыру в сером драном носке, выбирались наружу.
— А и достану, так хрен я с ними управлюсь… — он замер и взглянул на Ямадзаки. — Есть идея получше, не знаю точно, как тебе понравится.
— Да, Скиннер-сан?
— Посмотри на этот кронштейн.
Сломать кронштейн? Нет, не получится. Грубая, небрежная сварка, незачищенные капли застывшего металла, и все же сооружение выглядит весьма солидно. Девять головок разнокалиберных болтов. Подкос изготовлен из пачки стальных пластин, стянутых внизу и вверху ржавой железной проволокой.
— Я сам это сделал, — сказал Скиннер. — В подкосе три толстых ножовочных полотна. Зубья не сточены, как-то все недосуг было. Пощупай, они там кверху, чтобы портки не цеплялись.
Ямадзаки провел пальцем по мелким острым зазубринам.
— Давай, Скутер, работай. Отличный металл, перережет все что угодно. Почему я их и взял.
— Я перепилю эту веревку?
Ямадзаки поставил кисти на равном расстоянии от кронштейна и чуть натянул пластиковую змею.
— Постой. Этой долбаной штуке не понравится, что ты ее пилишь. Нужно сделать все очень быстро, иначе она врежется в руки до самых костей. Да подожди ты, кому говорят!
Ямадзаки застыл.
— Не нужно посередине. Перепилишь в этом месте — на каждом запястье останется по браслету, и это говно будет затягиваться ничуть не хуже, чем раньше. Нужно работать прямо на стыке, перепилить один браслет и сразу же заняться вторым, пока он тобой не занялся. А я попробую открыть эту хрень… — Скиннер стукнул ногой по ящику, там что-то забренчало.
Ямадзаки приблизил лицо к пластиковой змейке и повел носом; пахло чем-то медицинским. Он глубоко вздохнул, стиснул зубы и начал яростно пилить. Красные, словно игрушечные, браслеты стянулись, превратились в стальные тиски, запястья обожгло невыносимой болью. Ему вспомнилась хватка Лавлесса.
— Терпи, — сказал Скиннер, — ты сможешь.
Пластик распался с неожиданно громким щелчком, это было похоже на звуковой эффект какого-нибудь детского мультфильма. На мгновение он почувствовал свободу — левый браслет расслабился, вбирая в себя массу правого и перемычки.
— Скутер!
Расслабился — чтобы тут же стянуться с удвоенной силой. Не помня себя от боли, Ямадзаки бросился к инструментальному ящику, успел смутно удивиться, что крышка уже откинута, и в тот же момент Скиннер ударил по ржавому, облупленному боку пяткой; ящик перевернулся, на пол посыпались сотни замысловатых металлических предметов.
— Синие ручки!
В куче хлама мелькнули длинные, неуклюжие рукоятки, обмотанные синей изолентой. Времени было в обрез — красная удавка ушла уже в тело почти наполовину и продолжала сжиматься. Правой, свободной, рукой Ямадзаки схватил кусачки, безжалостно вонзил толстые короткие лезвия в тыльную сторону левого запястья и навалился на верхнюю рукоятку. Взрыв боли. Звонкий щелчок. Все.
Скиннер шумно, с облегчением выдохнул.
— Как ты там? В порядке?
Ямадзаки осмотрел свои руки. На левой — глубокая синеватая борозда. Кровоточит, но не сильно, можно было ожидать и худшего. Он окинул взглядом пол; остатки наручников куда-то запропастились.
— Теперь меня, — сказал Скиннер. — Только подцепи снизу, ладно? Постарайся не прихватить тело. А потом вторую руку — как можно быстрее.
Ямадзаки пощелкал кусачками, встал на колени, подсунул одно из лезвий под яркое, совершенно безобидное пластиковое кольцо, свободно висевшее на правом запястье старика. Полупрозрачная, вся в коричневых пятнах кожа, вздутые, перекрученные вены. Наручник лопнул на удивление легко — и тут же захлопнул левое запястье Скиннера; он извивался, как самая настоящая змея, только что не шипел. Не дожидаясь, пока злобная тварь сольет два своих кольца в одно и начнет сжиматься, Ямадзаки подцепил ее кусачками и перерезал. Новый, четвертый уже по счету щелчок, и наручники исчезли, только что были — и нет их; Ямадзаки недоуменно моргнул.
— Старуха, дверь закрой! — зычно заорал Скиннер.
— Что?
— Запри этот долбаный люк!
Ямадзаки бросился в угол, захлопнул крышку люка, запер ее на засов. Вполне возможно, что эта массивная бронзовая пластина была когда-то частью корабля.
— А девушка? — оглянулся он на Скиннера.
— Постучит, если надо. Ты
