— Оставайся тут, — сказала Тесса, — нам понадобится местный оператор.
Тесса касается пальцами черного тачпада на ладони перчатки. Платформа камеры пролетает второй круг и выплывает из поля зрения, над танковыми ловушками. Тесса улыбается, увидев то, что увидела камера.
— Пошли, — сказала она Шеветте и направилась в проем между ближайшими ловушками.
— Не туда, — сказала Шеветта. — Вон туда. — Существовала единственная тропа, по которой все шли, если просто хотели пройти к мосту. Избрать другой путь означало или невежество, или желание срочно облегчиться.
Она показала Тессе дорогу. Дорога воняла мочой из расщелин между бетонными блоками. Шеветта шла быстрее, Тесса поспевала сзади.
И снова вышли в этот влажный свет, но теперь он лился не на киоски и торговцев, как помнила Шеветта, а на красно-белый фасад типового магазина самообслуживания, нагло, по самому центру загородившего вход на оба уровня моста, на надпись «Счастливый дракон» и на содроганье картинок, ползущих вверх по фирменной башне из видеомониторов.
— Чтоб мне гореть в аду, — заявила Тесса, — это что, тоже часть «промежуточного сообщества»?
Шеветта остановилась в изумлении.
— Как они только осмелились?
— Так и осмелились, — сказала Тесса. — Самое выгодное расположение.
— Но это… это прямо как «Округ Ниссан».
— «Платный аттракцион на входе». Этот район — приманка для туристов, так?
— Много же народа отправится туда, где нет полиции.
— Автономные зоны заманчивы сами по себе, — сказала Тесса. — Данная зона здесь уже так давно, что стала для города почтовой открыткой номер один.
— Страх божий, — сказала Шеветта, — это… это же просто убийство.
— Кому, как ты думаешь, корпорация «Счастливый дракон» платит за аренду? — спросила Тесса, гоняя платформу туда и обратно, чтобы снять панораму фасада.
— Без понятия, — сказала Шеветта. — Эта хрень стоит прямо посреди того, что раньше было улицей.
— Забудь об этом, — сказала Тесса, двинув вперед, в гущу пешеходного движения, втекающего и вытекающего с моста. — Мы прибыли как раз вовремя. Мы сделаем хронику местной реальной жизни, пока никто не успел застолбить эту тему.
Шеветта отправилась следом, еще не разобравшись, что она чувствовала.
Ленч они ели в мексиканской забегаловке под названием «Грязен Господь».
Шеветта не помнила ее по прошлой жизни, но забегаловки на мосту частенько меняли название. А также размеры и форму. Так получались странные гибриды: например, салон причесок и устричный бар решали объединиться в более крупное заведение, где подстригали волосы и подавали устриц. Иногда этот метод срабатывал: одним из «долгожителей» на мосту со стороны Сан-Франциско был салон татуировок, наносимых вручную, кормивший завтраками. Там можно было сидеть над тарелкой яичницы с беконом и наблюдать, как кого-то колют иголкой по нарисованному от руки трафарету.
Но «Грязен Господь» предлагал лишь мексиканскую еду плюс японскую музыку — мило и без претензий. Тесса взяла уэвос ранчерос[209], а Шеветта заказала кесадилью[210] с курицей. Обе взяли по пиву «Корона», и Тесса припарковала платформу камеры прямо под пластиковым потолком тента. Никто ее там, висящую, похоже, не разглядел, так что Тесса получила возможность снимать документальное кино и есть одновременно.
Тесса ела много. Она говорила, что такой у нее метаболизм: она одна из тех людей, кто никогда не набирает вес, сколько бы ни съел, а есть ей нужно для того, чтобы подпитывать себя энергией. Тесса разделалась со своими уэвос еще до того, как Шеветта наполовину управилась с кесадильей. Она осушила стеклянную бутылку «Короны» и принялась возиться с долькой лайма, сжимая и запихивая ее в горлышко.
— Карсон, — сказала Тесса. — Ты из-за него беспокоишься?
— А что с ним такое?
— Он довольно драчливый, твой бывший, вот что с ним такое. Это ведь его тачку мы видели там, в Малибу?
— Полагаю, что да, — сказала Шеветта.
— Ты полагаешь? Ты что, не уверена?
— Слушай, — сказала Шеветта, — тогда было раннее утро. Все было очень и очень странно. И знаешь что? Это была не моя идея — ехать сюда и забираться наверх. Это была твоя идея. Ты хочешь снять кино.
Лайм провалился в пустую бутылку «Короны», и Тесса уставилась на нее с таким выражением, будто только что проиграла пари.
— Знаешь, что мне в тебе нравится? Я имею в виду одну из многих вещей, которые мне в тебе нравятся.
— Что же? — спросила Шеветта.
— Ты не из среднего класса. Ты просто не такая, и все. Ты въезжаешь в квартиру к этому типу, он начинает тебя поколачивать, и что же ты делаешь?
— Съезжаю с квартиры.
— Правильно. Ты съезжаешь с квартиры. Ты не устраиваешь консилиум с адвокатами.
— У меня нет адвокатов, — сказала Шеветта.
— Я знаю. Я именно это и имею в виду.
— Я не люблю адвокатов, — сказала Шеветта.
— Конечно, не любишь. И у тебя нет рефлекса тяжбы.
— Тяжбы?
— Он тебя избивает. У него престижная студия на верхнем этаже, восемь сотен квадратных футов. У него есть работа. Он тебя избивает, но ты же не заказываешь автоматически ответного хирургического вмешательства; ты не из среднего класса.
— Я просто не хочу иметь с ним ничего общего.
— Это я и имею в виду. Ты же из Орегона, верно?
— В каком-то смысле, — сказала Шеветта.
— Ты когда-нибудь думала об актерской профессии? — Тесса перевернула бутылку вверх дном. Раздавленный ломтик лайма попал в горлышко. Несколько капель пива упало на исцарапанный черный пластик стола. Тесса засунула в бутылку мизинец правой руки и попыталась выудить ломтик.
— Нет.
— Ты нравишься камере. У тебя такое тело, что тебя парни лизать готовы.
— Отстань, — сказала Шеветта.
— Как ты думаешь, почему они поместили на веб-сайт твои фотографии с вечеринки[211] — там, в Малибу?
— Потому что напились, — сказала Шеветта. — Потому что у них просто нет занятия получше. Потому что они — студенты и изучают медиа.
Тесса выудила из бутылки остатки лайма.
— Все три ответа верны, — сказала она, — но все-таки главная из причин — твоя внешность.
За спиной Тессы, на одном из стенных экранов «Грязного Господа», сделанных из вторсырья, появилась очень красивая молодая японка.
— Посмотри на нее, — сказала Шеветта, — вот это внешность, верно?
Тесса глянула через плечо.
— Это Рэи Тоэи, — сказала она.
— Ну, так вот, она красива. Она.
— Шеветта, — сказала Тесса, — она же не существует. Такой девушки нет на самом деле. Это код. Пакет программ.
— Не может быть, — сказала Шеветта.
— Ты что, не знала об этом?
— Но она же сделана с кого-то, верно? Что-то типа обработки живой киносъемки.
— Ни с кого, — сказала Тесса, — из ничего. Она — это настоящий обман. Нереальна на сто процентов.
— Тогда это то, чего хотят люди, — сказала Шеветта, глядя, как Рэи
