Ну что ж, дела закончены, сворачиваемся, готовимся в дорогу. Классно, что вы заехали! И Питер мне понравился, нормальный пацан. И вообще, молодцы, что согласились терпеть мою Марину, чей коэффициент стервозности до сих пор еще не вернулся в норму после вашего визита. Особенно ты молодец — ты же знала, что я ее послал к такой-то бабушке после истории со «Штукой», но все равно не стала меня тыкать носом в дерьмо. Ты же понимаешь, особенно теперь, когда увидела все сама: у меня просто не было другого варианта, съемки можно было продолжать только через Маринин blat. Я уверен — нам бы просто не дали вывезти пленки из страны, если бы я начал брыкаться и упрямиться. Теперь, правда, чувствую себя каким-то лукавым прохиндеем… С другой стороны, у меня есть долг перед историей, перед материалом, который нам удалось заснять. Ну ладно. С вопросами морали разберусь в Лондоне, когда начну работать над первой редакцией фильма. Какие планы после Парижа? Заедешь к нам, я надеюсь? Твой поляк, кстати, открывает выставку в галерее Билли Прайона из «БГЭ»; он и его сестричка просто с ума по тебе сходят. Не простят, если ты не заедешь. Ты знаешь его сестру? Такая рыженькая, пухленькая, веселенькая. Что-то в ней есть от той атмосферы — знаешь, как в первые дни после падения Берлинской стены. Думаю, у нас с ней могло бы что-нибудь получиться…
Целую,
Дэмиен.
Здравствуйте! Когда вы снова собираетесь к нам приехать? Сегмент, который вы видели, почти закончен. Его уже несколько раз отправляли на обсчет. Нора, конечно, ничего не говорит, но я чувствую, что скоро он будет завершен. Мы надеемся, что вам понравится! Стелла.
«Айбук» все еще у Кейс, но она больше не пользуется им для имэйлов. Просто держит в гостинице под кроватью, рядом с чемоданчиком «Луи Виттон», который теперь ее совсем не раздражает, хотя себе бы она никогда такой не купила. Секция «Томми Хилфигера» в галерее Лафайетт, куда она зашла неделю назад, тоже не вызвала раздражения. И даже Мишлен теперь воспринимается спокойно. Кейс не знает, повлияет ли перемена в восприятии на ее способность отличать хорошие фирменные знаки от плохих. Это станет ясно только после нового контракта, а возвращаться к работе она пока не торопится.
Питер говорит, что сейчас им надо отдыхать. Он сам не был в отпуске очень долго — уж и не помнит, сколько лет. Разные группы и записывающие компании постоянно пытаются с ним связаться, однако он их просто игнорирует. Париж ему нравится; он говорит, что последний раз приезжал сюда очень давно, еще когда был совсем другим человеком, гораздо более глупым.
Кейс сомневается, что он когда-то был глупым.
Она несколько раз в неделю посещает интернет-кафе, чтобы проверить почту, приходящую на новый адрес. Войтек сделал для нее почтовый ящик на британском домене.
Иногда она думает о связи Бигенда с русскими. О том, мог ли Бигенд с самого начала знать, что фрагменты делают племянницы Волкова. Но эти мысли всегда заканчиваются тем, что она вспоминает изречение Уина о совпадениях, без которых не обходится ни один заговор.
В Москве они с Питером еще раз навестили сквот Стеллы и Норы, а потом слетали на раскопки, где Дэмиен уже заканчивал съемки фильма и где Кейс, сама не зная почему, вдруг спрыгнула в свежеразрытую траншею и со слезами на глазах стала перебирать обломки грязных серых костей. Дэмиен и Питер сделали вид, что ничего не произошло, но если бы они спросили, то она ответила бы, что плачет по своему веку. Вот только не уверена, по какому из них — ушедшему или настоящему.
А теперь уже поздно, и стрелки приближаются к волчьему часу, бессонному часу путешественников, когда особенно остро чувствуешь отсутствие заплутавшей души. Но сейчас, лежа с Питером в маленькой комнате и слушая журчащую фонограмму ночного Парижа, Кейс знает, что ее душа нашлась, долетела на трепещущих серебряных крылышках и уютно свернулась теплым калачиком в своем привычном гнезде.
Она целует спящего Питера в спину и спокойно засыпает.
Страна Призраков
(роман)
…Бывшая рок-звезда Холлис Генри, ныне репортер несуществующего, «призрачного», компьютерного журнала «Нод», готовит материал о так называемом, «призрачном», «локативном искусстве», которое может существовать только в «призрачном» виртуальном мире…
…Кубинский эмигрант, этнический китаец по прозвищу Тито, соблюдая строгую конспирацию, регулярно доставляет айподы некоему загадочному, «призрачному» старику…
…Наркоман Милгрим вынужден помимо своей воли работать на таинственную «призрачную» спецслужбу, осуществляющую слежку за Тито…
Все эти герои — жители «страны призраков» — современной Америки, которая продолжает болезненно переживать «синдром 11 сентября». Три сюжетных линии, составляющих фабулу романа, то переплетаются, то вновь расходятся, чтобы в финале, наконец, вновь сплестись в один тугой узел.
Глава 1
Белый «Лего»— Это Рауш, — представился голос в трубке. — Из «Нода».
Холлис Генри зажгла у кровати лампу — свет выхватил оставшиеся с прошлого вечера пустые банки из-под «Асахи драфт»[270] из «Пинк дота»[271] — и от души позавидовала пауэрбуку, продолжавшему мирно спать под обклеенной стикерами крышкой.
— Здравствуй, Филипп.
«Нод» — это название журнала, на который в данное время работала Холлис, если можно сказать, что она вообще на кого-нибудь работала, а Филипп Рауш — его редактор. Последний их разговор заставил ее перелететь в Лос-Анджелес и зарегистрироваться в отеле «Мондриан»; правда, решающую роль сыграл скорее денежный вопрос, нежели сила убеждения. Название журнала Рауш умудрился произнести чуть ли не курсивом. Холлис подозревала, что эта манера скоро набьет ей оскомину.
Из ванной, негромко обо что-то ударившись, прикатил робот Одиль Ричард.
— У вас теперь три часа. Не разбудил?
— Нет, — солгала Холлис.
Собранный из «Лего», сплошь из белых кирпичиков, робот Одиль передвигался на белых пластмассовых колесиках с черными шинами, а на спине у него было привинчено что-то вроде солнечной панели. Устройство беспорядочно, хотя и с заметным упорством, каталось по ковру. Неужели где-нибудь продаются детали исключительно белого цвета? Здесь, в окружении множества белых вещей (приятное сочетание с ярко-синими, словно Эгейское море, ножками стола), робот смотрелся как родной.
— Они дозрели, хотят показать свое лучшее творение, — сообщил Рауш.
— Когда?
— Сейчас. Тебя будут ждать. В «Стандарте».
Знакомый отель. Полы в нем устланы ярко-синими коврами из астротурфа[272]. Всякий раз, оказываясь там, Холлис чувствовала себя самым дряхлым живым существом в здании. За стойкой регистрации располагалось подобие огромного террариума, в котором иногда лежали, будто на пляже, девицы сомнительной этнической принадлежности, щеголяя бикини и полистывая толстые учебники,
