— Что-что?
— «Дада». Моя мать исследовала творчество одного не слишком известного дадаиста.
— Это в Швейцарии? У них и вправду есть такая система?
— В прошлом месяце, — произнес Бигенд, — в воскресном номере «Блика»[396] напечатали меморандум швейцарской разведки, где излагалось содержание перехваченного ею факса египетского МИД в посольство Египта в Лондоне. Там говорилось о существовании тайных тюрем ЦРУ в Восточной Европе. Правительство Швейцарии отказалось подтвердить существование доклада. И в то же время развернуло судебный процесс против издателей за публикацию данных, не подлежащих разглашению.
— Хотите сказать, на подобные вещи можно «подписаться»?
— Банкирам нужны достоверные сведения, — ответил магнат.
— И что с того?
— «Синий муравей» нуждается в хороших банкирах. Так получилось, что лучшие работают в Швейцарии. Но я бы пока не сказал, что дело в шляпе. Новые темы для поисков определяет независимая комиссия.
Тут у Холлис что-то случилось со зрением. В глубинах сияющего неба извивались огромные прозрачные существа. С щупальцами, как у звездных туманностей. Она сморгнула, и видение исчезло.
— Продолжайте.
— На сегодняшний день только два человека из этой комиссии склонны любезно прислушиваться к предложениям наших банкиров. Ладно, поживем — увидим.
Футон тяжело закачался волнами: должно быть, Бигенд сел прямо.
— Выпьем еще?
— Спасибо, я не хочу.
— Впрочем, — начал магнат, — вы сами видите неимоверные сложности, связанные со знанием подобного рода. Не говоря уже о том, что мы не представляем, кто еще может охотиться за нужной нам информацией. Однако вы с вашим потенциалом подобраться вплотную к Чомбо…
Бигенд встал, потянулся, оправил пиджак, повернулся и наклонился к своей спутнице. Та приняла предложенную руку и с его помощью поднялась.
— Вы наша надежда разбить крупную партию на мелкие. — Мужчина сверкнул улыбкой. — Понимаете?
— Сколько можно повторять: Бобби не прыгал до потолка от счастья, когда Альберто меня привел. По-моему, он решил, что Корралес его предал. Конечно, вы можете думать, будто Чомбо спугнуло из города ожидаемое прибытие корабля, но я-то видела, как мало он обрадовался моему появлению.
— Первое впечатление порой обманчиво, — заметил Бигенд.
— Вы же не ждете, что теперь мы с ним ненароком столкнемся на улице?
— Предоставьте это мне. Во-первых, надо посмотреть, куда он направляется. А пока продолжайте работать с Филиппом. Посмотрим, что еще вам покажут Одиль и ее друзья. Не случайно же Бобби Чомбо совмещает такие разные, на первый взгляд, занятия. Самое главное — то, что наш разговор состоялся и мы пришли к соглашению. Буду счастлив работать вместе с вами.
— Спасибо, — машинально ответила Холлис и вдруг поняла, что прибавить ей нечего. Когда молчание грозило слишком затянуться, она сказала: — Доброй ночи.
И ушла, оставив спутника у великанских кадок с фикусами.
Глава 46
VIP— Документов у тебя с собой нет, — произнес по-английски старик, отключив небольшую камеру, на дисплее которой он только что несколько раз подряд просмотрел какой-то видеосюжет.
— Нет, — подтвердил Тито.
Два дешевых пластиковых плафона на батарейках тускло светили с потолка на двоих пассажиров, пристегнутых к неудобной скамейке. Тито мысленно считал повороты, пытаясь определить направление. Казалось, фургон теперь находился к северо-западу от Юнион-сквер и ехал на запад; правда, уверенность таяла с каждой минутой.
Старик достал из кармана конверт и дал его своему спутнику. Тот надорвал край и вынул водительские права со своей фотографией. Нью-Джерси, Рамон Алькин. Тито внимательно изучил снимок. Он определенно узнал свое лицо, но точно помнил, что никогда не позировал в такой рубашке. Мужчина взглянул на подпись. Вначале, как учил Алехандро, нужно будет потренироваться копировать ее вверх тормашками.
Какое неприятное чувство — иметь документ, подпись на котором еще не умеешь подделывать. В особенности если не знаешь, как водить автомобиль.
Старик забрал конверт обратно, чтобы убрать его в карман. Тито достал из-под куртки бумажник и сунул права за прозрачное окошечко, между прочим заметив, как тщательно кто-то успел поцарапать ламинированную поверхность для большей достоверности. Сразу вспомнились уроки Алехандро.
— Что у тебя еще есть? — осведомился старик.
— Один из болгарских пистолетов, — ответил Тито и спохватился: незнакомец мог и не быть в курсе, о чем речь.
— А, Лечков. Дай посмотреть.
Тито вытащил пистолет, завернутый в носовой платок, и протянул старику. Легкая белая пыль запачкала его черные джинсы.
— Из него стреляли.
— Да, это я. В гостиничном ресторане. Чуть было не попал к ним в руки. За мной погнался один настоящий спринтер.
— Соль? — Старик осторожно принюхался.
— Морская. Очень тонкого помола.
— Лечков любил намекать, будто бы лично изобрел зонтик, с помощью которого убили Георгия Маркова[397]. Это неправда. Говорят, что он начинал у себя в деревне простым велосипедным механиком. — Он убрал за пазуху пистолет и платок. — Я так понимаю, без выстрела нельзя было обойтись?
Насколько бы хорошо этот человек ни разбирался в истории их рода, Тито позволил себе усомниться, что ему многое известно об оришах. Вряд ли имело смысл упоминать Элеггуа, который в конечном счете и решил спустить курок.
— Я же не в лицо, — пояснил Тито. — Пониже. Облако попало по глазам, но не повредило. — Память подсказывала, что это правда. А впрочем, при любом раскладе выбор остался бы за Элеггуа. — Промоет водой, и слепоту как рукой снимет.
— Белый порошок, — проговорил старик; на его дубленом лице пролегли новые морщины, которые собеседник решил принять за улыбку. — Еще недавно это усложнило бы дело. Теперь — навряд ли. В любом случае ты не пронесешь его на борт через металлодетекторы.
— На борт, — повторил Тито. В горле у него пересохло, а в глубине живота все свернулось от страха.
— Ладно, это мы оставим, — сказал старик, словно почувствовал его панику и хотел утешить. — Еще железо есть?
Темнота; люди в крохотном самолете, плотно прижатые друг к другу; нагретый металл, упершийся в тело; Тито обнимает материнские колени; ее рука у него в волосах; двигатель надрывается, пытаясь поднять на воздух непосильную тяжесть. Безлунная ночь. Еле видны вершины деревьев…
— Нет, — с усилием выдавил он.
Фургон остановился. Тито понял, что слышит рев, точнее, гул — глубокий и угрожающий. Внезапно шум усилился: задняя дверь открылась, и солнце проре́зало темноту. Человек из обувного отдела «Прада» проворно поднялся в кузов. Старик отстегнулся и ловко перемахнул через спинку скамейки. Тито сделал то же самое; душа его онемела от страха.
— На Юнион-сквер оцепление, — сообщил человек из
