Приплывшая за троицей лодка была совершенно белой, вытянутой, с низкими бортами и развивала приличную скорость. Капитан в больших обшарпанных очках от солнца и облегающем нейлоновом капюшоне оказался на редкость неразговорчив.
Тито смотрел, как остров и платформа долго-долго таяли вдали.
Несколько раз поменяв направление, лодка достигла другого острова. Пологие, обветренные скалы. Горстка разрозненных домишек, обращенных окнами к воде. Проплыв немного вдоль побережья, судно причалило к деревянному пирсу, выдающемуся от более высокой и солидной пристани. Тито помог Гаррету вытащить из лодки черный чемодан. Пластиковые ручки могли сломаться от тяжести, и мужчины решили за них не браться.
Капитан белой лодки, так и не проронив ни слова, поторопился отбыть, причем совсем не в ту сторону, откуда приплыл.
Послышался лай собаки. У перил на высокой пристани появился какой-то мужчина и приветственно помахал рукой. Гаррет махнул ему в ответ. Незнакомец повернулся и скрылся из вида.
Старик посмотрел на часы, а потом на небо.
Тито услышал пропеллер гидросамолета прежде, чем увидел его в нескольких футах над водой.
— Ни слова, — предупредил Гаррет, когда пропеллер заглох и самолет проплыл последние несколько ярдов до пристани.
— Как поживаете, джентльмены? — спросил усатый пилот, спускаясь на ближайший понтонный мост, пока Гаррет придерживал крыло самолета.
— Замечательно, — промолвил старик, — только боюсь, у нас избыточный вес багажа. — Он указал на черный «Пеликан». — Образцы минералов.
— Геолог, что ли? — полюбопытствовал пилот.
— Ага, в отставке. — Старик улыбнулся. — А вот же до сих пор ворочаю камни.
— Ладно, ничего страшного.
Пилот открыл какой-то люк в борту самолета, совершенно не похожего на «Сессну» (даже пропеллер у этой «рабочей лошадки» был только один), и вместе с Гарретом затолкал туда черный чемодан.
Старик поморщился и облегченно выдохнул, когда увидел, что груз попал на место, ни разу не упав на пирс.
— Сколько займет полет? — поинтересовался он.
— Двадцать минут, — ответил пилот. — Заказать вам такси по телефону?
— Нет, спасибо, — ответил старик, поднимаясь на борт. — Мы на своей машине.
Гидросамолет опустился на реку в окрестностях очень крупного аэродрома. Еще очарованный видом дальнего горного хребта Тито помог Гаррету погрузить чемодан «Пеликан» и другой багаж на тележку и закатить ее вверх по длинному решетчатому пандусу.
А потом, усевшись на край тележки, глядел на реку. Еще один гидросамолет готовился взлететь, разгоняясь по волнам, озаренным предвечерними солнечными лучами. Под хруст дорожного гравия тележка вкатилась в кузов белого трейлера. Тито и Гаррет сняли с нее чемодан и остальной багаж.
В трейлере было только два сиденья и ни одного окошка. Тито неудобно пристроился на черном чемодане.
Старик оглянулся.
— Лучше слезь, — произнес он. — А то повредишь своим будущим потомкам.
Тито сразу же отодвинулся и присел на собственную сумку.
Всю дорогу он почти ничего не видел, только фрагменты зданий через ветровое и задние стекла. Прибыв на место, Гаррет распахнул задние двери в узкий, частично мощеный переулок со странными зелеными папоротниками, растущими из щелей между вскрытым асфальтом и облупившимися стенами домов, и с помощью Тито поднял чемодан на два пролета по обветшалой деревянной лестнице в эту длинную, забитую вещами комнату.
Где их ожидал чудаковатый мужчина по имени Бобби. Болезнь матери, начавшаяся в парке Сансет, куда им пришлось переехать с Антулио после падения башен-близнецов, научила Тито не доверять людям, которые ведут себя определенным образом.
Он мерил комнату шагами, этот странный Бобби, к тому же курил и болтал почти без остановки. Гаррет со стариком терпеливо слушали, переглядываясь друг с другом.
А Бобби продолжал говорить, что ему не по себе от необходимости делать это в собственном доме; не по себе от необходимости находиться в родном городе, делая это, но главное — не по себе от необходимости находиться здесь, у себя, делая это на расстоянии каких-то нескольких кварталов от проклятого ящика.
Тито покосился на черный чемодан. Не его ли назвали «проклятым ящиком»?
— Но ты же знал, — невозмутимо возразил старик. — Ты же знал: если его доставят сюда, он будет именно там.
— Его засекли трижды, — ответил Бобби. — Я думаю, они уже здесь, и еще я думаю, что они засекли его прямо здесь, и еще — что сейчас они кружат где-то рядом, ищут. Мне кажется, они близко. Слишком близко. — Он уронил сигарету, раздавил ее носком туфли и вытер ладони о грязные белые джинсы.
«Что значит — засекли?» — подумал Тито.
— Но, Бобби, — мягко сказал старик, — ты так и не сообщил нам в точности, где он. И где же? В порту? Нам нужно знать.
Бобби зажег новую сигарету.
— Он там, где вам и хотелось. Именно там. Я покажу, — прибавил он и направился к длинному столу.
Старик и Гаррет потянулись следом. Бобби нервно застучал по клавишам.
— Вот, прямо здесь.
— То есть у них нет связей наверху, иначе его бы упрятали глубже.
— А у вас есть, да? — Бобби прищурился сквозь дым.
— Это тебя не касается, — еще мягче ответил старик. — Ты проделал долгую и очень ответственную работу, но теперь она близится к концу. И последняя установка состоится здесь, как было условлено.
Глядя на руки говорящего, Тито почему-то припомнил, как тот орудовал тростью на Юнион-сквер.
Гаррет вытащил из-за пояса пейджер, взглянул на экран.
— Доставлено. Я на пять минут. — Он посмотрел на старика. — Все в порядке?
— Разумеется.
Бобби простонал:
— Я не готов.
Тито поморщился, вспомнив мать.
— Бобби, — начал опять старик, — тебе и не надо быть ни к чему готовым. От тебя в самом деле ничего такого не требуется, только следи за контейнером. Сегодня вечером не нужно даже выходить. И в ближайшие три месяца тоже, раз уж об этом речь. Еще немного, и мы уйдем по своим делам, а ты оставайся. За квартиру заплачено. Вперед. Как договаривались. Ты чрезвычайно одаренный человек, ты проделал великолепную работу и очень скоро поймешь, что можно расслабиться.
— Я не в курсе, кто они такие, — сказал Бобби. — И не хочу быть в курсе. Не желаю даже знать, что там в ящике.
— Правильно. Ты и не знаешь.
— Мне страшно, — пожаловался Бобби, и Тито услышал голос матери после одиннадцатого сентября.
— Они тоже не имеют понятия, кто ты такой, — возразил старик. — Или кто мы такие. Вот и надо постараться, чтобы все осталось по-прежнему.
На лестнице послышались чьи-то шаги.
