Мужчина поморгал.
— Тебе пришлось нелегко в жизни, Тито. Опять же, болезнь матери… Твои дяди обеспечат ей самый лучший уход и заботу. Если бы не они, я бы сам это сделал.
— Это все запястья, — жаловался Гаррет, покуда Тито помогал ему нести чемодан «Пеликан» к фургону. — Сегодня, после драки с той сволочью, не могу напрягаться в полную силу.
— А что там? — спросил его спутник, намеренно поступая против протокола.
— В основном свинец, — ответил Гаррет. — Почти сплошная свинцовая глыба, вот что.
Старик сидел рядом с Бобби и тихо уговаривал, успокаивал его. А Тито слушал. Бобби уже не напоминал ему больную мать; их страхи словно принадлежали разным частотам. Было похоже, что молодой человек по собственной воле позволил беспокойству захлестнуть себя, причем с большой охотой; ведь это давало возможность переложить ответственность на других, пытаться манипулировать людьми. В то время как страх, овладевший матерью после падения Башен, походил на глубокую и непрерывную вибрацию, еле ощутимый резонанс, который исподволь разрушал основы ее личности.
Тито посмотрел на темное окно в потолке и попробовал представить себе, что находится в Нью-Йорке. Это грузовики громыхают металлом на Канал-стрит, внушал он себе. А в недрах города проносятся поезда; мчатся по лабиринтам, схемы которых с такой дотошностью перечерчивала его семья, пока в каком-то смысле не породнилась с ними. С каждым углом платформы, с каждой веткой и линией, с замками на дверях служебных помещений, хранилищ и инструментальных шкафчиков. О, это был целый театр, готовая сцена для исчезновений и появлений.
Очевидно, и Тито чертил эти карты, однако сегодня ему было трудно в это поверить. Ведь и русские голоса, звучавшие с плазменного экрана «Сони», давно уже казались чужими.
— Холлис, — представилась женщина и протянула ему руку. — Гаррет сказал, что вас зовут Тито.
Была в ней какая-то упрощенная красота. Глядя на новую знакомую, Тито понял, почему ее внешность растиражировали на постеры.
— Вы подружка Бобби? — спросил он.
— Вообще-то мы не очень близко знакомы. А вы давно его знаете? — Она кивнула на Гаррета, раздевшегося до черных кальсон и майки, чтобы заняться асанами на выметенном участке пола.
Тито покосился в ту же сторону и ответил:
— Нет.
Старик читал сайт новостей на компьютере.
Тито и Бобби уже отнесли вниз все нужное: длинный серый чемодан, складную ручную тележку из алюминия, обмотанную эластичными жгутами, черный штатив для фотокамеры и толстый костюм из парусины.
— Ну что ж, мы уходим, — сообщил Гаррет.
Старик по очереди пожал им руки, а затем протянул ладонь женщине.
— Чрезвычайно рад, что мы с вами пришли к соглашению, мисс Генри.
Та на рукопожатие ответила, однако не проронила ни слова.
Тито, обмотанный под рубашкой — от запястий до подмышек — шестьюдесятью футами альпинистской веревки из черного нейлона; с магнитами, висящими спереди на поясе джинсов, с черной защитной маской, оттопырившей боковой карман зеленой крутки, и с желтой каской в руке, пошел вниз первым.
Глава 73
Войска специального назначенияНочная поездка в какое-то незнакомое прежде место, в фургоне с двумя мужчинами, с оборудованием, напоминала ей первые годы «Кёфью», только без Хайди Гайд, которая всегда хотела вести сама и могла бы, если придется, загрузить машину в одиночку.
Теперь за рулем сидел Гаррет. Пятьдесят километров в час — идеальная скорость для промышленного малообеспеченного района. Ровное движение, продуманные остановки. Плавный разгон. Образцовый водитель; такого никто не остановит за нарушение правил.
Тито сидел позади, стараясь держаться как можно дальше от черного чемодана, и покачивал головой в такт никому не слышной мелодии у себя в наушниках от белого айпода. Вид у мужчины был отрешенный, как у ребенка, которого надолго поставили в угол. Зачем ему велели обмотаться черной веревкой? (Холлис казалось, что это ужасно неудобно. Впрочем, по его виду нельзя было сказать ничего определенного.) Немногим раньше Тито продемонстрировал один хитроумный прием: завязывал узел вокруг стойки, затягивал чуть ли не намертво, потом отходил и, встряхнув веревку, мгновенно его распускал. Этот фокус он проделал три раза подряд. Холлис так и не могла уследить за его руками. Тито и в спокойном состоянии был довольно миловиден, почти как девушка, но если уж начинал целеустремленно двигаться, то превращался в настоящего красавца.
В чем бы ни заключался его секрет, Холлис точно знала, что именно этого ей всегда недоставало. Тут-то и была ее сценическая ахиллесова пята. Однажды Инчмэйл, думая хоть как-то изменить положение, послал солистку на Хакни-стрит к учителю пластики, французу. Тот обещал научить ее развязной мужской походке: дескать, она придаст певице нужную мощь. В конце концов Холлис весьма порадовала своего наставника, но потом и не думала применять полученный навык на сцене. В тот единственный раз, когда она (предварительно слегка приняв на грудь) показала усвоенную походку Инчмэйлу, тот объявил, что не стоило и выбрасывать такие деньги за вторую Хайди.
Гаррет вырулил направо, на главную улицу, ведущую на восток. Одноэтажный розничный магазин, прокат автомобилей, лавка с мебелью для закусочных… Через несколько кварталов он повернул налево. Фургон покатил вниз по склону, некогда застроенному деревянными каркасными домами. Некоторые из них еще сохранились, но стояли с неосвещенными окнами, покрашенные в темный цвет, без отделки. Бессмысленные фишки в играх с недвижимостью. Поблизости располагались мелкие предприятия, магазины автомобильных запчастей и фабрика пластмассовых изделий. Клочки земли, поросшие сорной травой, когда-то представлявшие собой лужайки, дряхлые фруктовые деревья с искривленными стволами. Редкие случайные машины, и ни единого пешехода. Гаррет посмотрел на часы, выехал на обочину, выключил фары и заглушил мотор.
— Как вы ввязались в эту историю? — спросила Холлис, не поворачиваясь.
— Услышал, что где-то нужен человек с определенными навыками, — ответил Гаррет. — А у меня был друг из SAS[445], еще один фанат ЗАЛПа. Мы вместе прыгали в Гонконге. Вообще-то сначала вышли на него, только он отказался. Тогда я прилетел в Лондон и по его рекомендации увиделся с нужными людьми. У меня в
