Затем сделал по одному снимку четырех вместительных карманов. Положил камеру, вывернул брюки наизнанку и снова начал снимать. Упаковав камеру он аккуратно расправил штанины, по прежнему вывернутых брюк на поверхности стойки, расправив поверх них первый из четырех листов бумаги. Одним из графитовых стержней начал обводить край изделия.
Ему нравилось делать это. В душе его при этом воцарялся внутренний покой. Когда-то его откомандировали в Hackney к портному, который занимался подгонкой, чтобы он провел послеобеденное время как раз вот за таким занятием. И оно ему понравилось. Это было освященное веками средство похищения информации. Это было как срисовывание контура надгробной каменной или бронзовой плиты в соборе. Средне-твердый графитовый карандаш, если его правильно использовать, захватывал каждую деталь шва и строчки. Все, что потребуется изготовителю копии образца одежды, чтобы воссоздать не только общие очертания, но и характер и детали конструкции.
Пока он работал, молодой человек открыл конверт, распаковал пачки банкнот и тихонько пересчитал их. — «Нужен клин,» — сказал он когда закончил.
— Пардон? — Милгрим остановился. Пальцы его правой руки покрывала графитовая пыль.
— «Клин,»- молодой человек складывал деньги обратно в голубой конверт. — «Где внутренняя поверхность бедер. Он нужен, если ты собираешься заниматься скалолазаньем.»
— Спасибо, — Милгрим показал измазанные графитом пальцы. «Ты не мог бы перевернуть брюки? Не хочется оставлять на них следы графита.»
— Дельтой до Атланты, — Слейт передал Милгриму конверт с билетом. Он опять оделся в невыразимо раздражающий костюм, с причудливо укороченными брюками, который почему-то забыл одеть в Миртл Бич.
— Бизнес класс?
— Тренировочный, — ответил Слейт, выглядел он при этом явно удовлетворенным. Он передал Милгриму второй конверт. — «Из Бритиш Мидланд до Хитроу.»
— Тренировочный?
Слейт нахмурился — «Бизнес класс.»
Милгрим улыбнулся.
— Он хочет чтобы ты встретился с ним, сразу по прилету.
Милгрим кивнул, и сказал — «Пока.» Он повесил красную тубу на плечо и направился к стойке регистрации. В другой руке он держал сумку, направляясь прямо под очень большой флаг штата Северная Каролина, композиция которого показалась ему странно Исламской, с ее пальмовым деревом и полумесяцем.
Глава 3
Пыльные клочьяОна проснулась в серых сумерках, слоями лежащих на шторах и драпировках. И лежала уставившись в тусклый анаморфный вид повторяющихся инсектоидных картушей, уменьшающихся и искажающихся по мере приближения к потолку. Полки с предметами, какие можно увидеть в журнале Wunderkammer. Различного размера головы, мраморные, из слоновой кости и из позолоченной бронзы. Ничем не декорированный круглый низ клетки библиотеки.
Она посмотрела на свои часы. Чуть после девяти.
Она выбралась из кровати, в своей футболке Bollards, размера XXL надетой на невелюровую пижаму, и вошла в ванную, высокую, глубокую бухту из не совсем белой плитки. Чтобы включить громадный душ, потребовались такие же усилия как и раньше. Викторианский монстр, его оригинальные краны представляли собой неуклюжие латунные узлы. Горизонтальные, четырехдюймовые никелерованные трубы с трех сторон как будь-то образовывали клетку. На трубах было удобно греть полотенца. На этом фоне, листы стекла дюймовой толщины со скошенной кромкой выглядели вполне современно. Оригинальный распылитель душа диаметром тридцать дюймов, располагался прямо над головой. Скинув футболку и пижаму, она надела одноразовую шапочку и забралась в кабину. Намылилась ручной работы мылом с маркой Корпуса, которое едва едва отдавало огурцом.
Душевую кабину она сфотографировала своим iPhone-ом. Кабина напоминала ей машину времени Герберта Уэлса. Возможно эта кабина уже существовала, когда он начал писать ту часть, которая должна была стать первым романом.
Пока вытиралась и наносила на кожу увлажняющий бальзам, слушала сквозь богато украшенную бронзовую решетку радио BBC. Ничего катастрофического, равно как и ничего сколько-нибудь хорошего, с момента, когда она последний раз слушала новости, не произошло. Банальщина, образца начала двадцать первого века, замешанная на спирали смертельного подтекста.
Она сняла шапочку для душа и покачала головой, волосы еще хранили остатки волшебной работы стилиста из салона в Селфридже. Она любила обедать в обеденном зале Селфриджа, выходя наружу через черный ход, чтобы удержаться от падения в коллективный транс шопоголизма. Хотя это было одним из ее любимых занятий в универмаге.
Гораздо сильнее она была подвержена шопоголистическим приступам в небольших магазинчиках, и с этой точки зрения Лондон был очень опасен. Взять например японские джинсы, которые она в этот момент натягивала на себя. Результат посещения местечка за углом от студии Инчмейла, неделю назад. Пустота дзэн, миски с осколками чистого, кристаллизованного индиго, как иссиня-черного стекла. Владелец, пожилая, благообразная японка одетая как в постановке «В ожидании Годо».
Сейчас ты увидишь это, — подумала она про себя. Деньги.
Когда чистила зубы, обнаружила виниловую фигурку Голубого Муравья на мраморной поверхности раковины, среди своих лосьонов и косметики. «Ты меня разочаровал», мысленно сказала она самодовольному муравью, подбоченившимуся на своих четырех лапках. Не считая нескольких ювелирных изделий, муравей был одной из немногих вещей, которая находилась с ней с момента ее первого знакомства с Хьюбертусом Бигендом. Она однажды пыталась избавиться от этого муравья, тем не менее, он все еще был с ней. Ей казалось что она оставляла его в пентхаузе Бигенда, в котором она жила в Ванкувере, но муравей оказался в ее сумке, когда она вернулась в Нью Йорк. Она смирилась с этим, однако подсознательно ощущала фигурку как инвертированный амулет. Мультяшное воплощение торговой марки Его агентства. Она стала считать муравья секретным символом ее нежелания пересекаться еще хоть когда-нибудь в деловых отношениях с Ним.
Амулет должен был удерживать своего хозяина как можно дальше от нее.
«У тебя не так уж много ликвидного имущества» — напомнила она себе булькая жидкостью для полоскания полости рта. Виноваты в этом были лопнувший пузырь дот-комов и опрометчивое вложение в бизнес по продаже виниловых пластинок. Правда произошло это задолго до того, как Бигенд нашел ее. Нельзя сказать что дела ее в настоящий момент были совсем уж плохи, но если она правильно поняла своего бухгалтера, она потеряла около пятидесяти процентов своего капитала, когда рынок пошел вниз. Хотя в настоящий момент она не делала ничего такого. Не вкладывала деньги ни в акции новых компаний, ни в донкихотские музыкальные магазины в Бруклине.
Все имеющиеся у нее вещи в настоящий момент находились в этой комнате. Если не считать упавших в цене акций и нескольких коробок с копиями Американского издания ее книги, там, в Трибека Гранд. Она выплюнула жидкость для полоскания рта в мраморную раковину.
Инчмэйл ничего не
