— И?
— Она спросила не хочу ли я приобрести пару. Скзала что знает когда будет сброс.
— Сброс?
— Ну доставка.
— Откуда?
— Я не собирался спрашивать об этом, — сказал он серьезно. — Я же хотел Хаундсы. Завтра, сказал она. Сказала что скажет мне.
Свет снаружи угасал, одновременно погружая во тьму ее Номер Четыре. Дно птичьей клетки висело над ней, как дисковидная тень космического корабля-матки, как застывшие сумерки. Казалось что из черного круга вырвется яркий энергетический луч и вырежет вокруг нее круг. На мгновение она ощутила мерное гудение потоков Лондонского трафика. Пальцы ее свободной руки лежали на резной поверхности моржовой кости пиблокто безумной кровати. — И?
— У остальных она тоже записала. Кроме Джорджа. Он ее знал.
— Откуда?
— Кордвайнерс. Лондонский модный колледж. Она изучала дизайн обуви. Выпустила два сезона своей собственной линии. После этого вернулась в Мельбурн, производить ремни и сумочки. Серьезная девушка, сказал Джордж.
— Она училась в Кордвайнерс?
— Долбанный Оксфорд Джорджа. Он там встретил еще одну девушку из Кордвайнерс, подружку первой.
Холлис попыталась представить все это, мысленно визуализируя Мельбурн, который почти и не был похож на любой другой город. Они выступали в Мельбурне и в Сиднее по два раза в каждом во время их турне. Каждый раз у нее был жуткий джет-лаг от смены часовых поясов и оба раза были отмечены запутанностью политики группы. Так что она почти не поняла ни первого ни второго города. Ее Мельбурн представлял собой размазанный коллаж, похожий на Лос Анджелес в канадском антураже, что-то англо-колониально-викторианское среди терраформинга пригородной застройки. Инчмэйл сказал что все огромные деревья в Лос Анджелесе австралийские. Она предполагала что в Мельбурне были такие. Город, в котором она сейчас представляла Клэмми не был настоящим. Скорее нечто, собранное из тех небольших кусочков, которые она помнила. Она внезапно почувствовала интенсивное желание отправиться туда. Не в тот реальный Мельбурн, каким он на самом деле мог бы быть, а в эту вот ее солнечную как будь-то бы выдумку.
— Девушка достала для тебя джинсы? — спросила она у Клэмми.
— Она пришла утром. Отвезла меня на Брюнсвик Стрит. Яйца с беконом в веганском лесбийском кафе баре.
— Веганский бекон?
— Они там без предубеждений. Мы разговаривали о Хаундсах. Я уловил что она встретила кого-то здесь в Лондоне, когда была в Кордвайнерс. И этот кто-то как раз и основал Хаундс.
— Хаундс отсюда?
— Она этого не сказала. Но кое-кто здесь знает кое-что о том, как все начиналось.
Дно клетки теперь было абсолютно темным, а инсектоидные обои выглядели тускло цветочными.
— Мы договорились, — напомнила она ему.
— Договорились, — согласился он, — только не жди слишком многого, у меня было время чтобы все обдумать.
— Давая я сама буду судить об этом.
— Ладно, мы поболтали за завтраком, а потом рванули на рынок. Я думал это будет похоже на одежный уголо Портобелло или Камден Лок. Но там было больше всяких художественных и ремесленных поделок. Японские принты, картины, ювелирные штучки. Вещи, которые сами же продавцы и изготовили.
— Когда это было?
— В марте. Жара еще была. Люди выстроились в очередь за Хаундсами, пока мы перекусывали. Рынок не очень большой. Мере вклинила меня прямо в середину этой очереди. После нас было еще человек двадцать пожалуй. Снаружи, во дворе. Я думал что нам может не обязательно стоять в такой очереди, но она сказала что других вариантов нет.
— Как выглядели эти люди?
— Целеустремленно, — сказал он. — Никто не разговаривал. Каждый из них похоже был в одиночку. Пытались выглядеть обычно.
— Мужчины? Женщины?
— Мужчины в основном.
— Возраст?
— Разный.
Она представила что это могло означать для Кэмми.
— И все они ждали…?
— Под старым пляжным зонтиком стоял стол. А мы стояли и поджаривались на солнце. Он сидел за столом под зонтиком.
— Он?
— Белый. Лет тридцати. Американец.
Она догадывалась что Клэмми вряд ли способен правильно определять возраст людей, которые старше двадцати.
— Откуда ты узнал?
— Поговорил с ним когда очередь подошла.
— О чем?
— Об усадке, — сказал Клэмми. — О размере. Размер Хаундсов в точности такой как написано на этикетке. Только в талии они потом чуть растягиваются. Размеры честные.
— Что-то еще?
— Он продал мне только одну пару. У него было три моего размера. Я хотел купить все три. Он сказал что не может продать. Один покупатель, одна вещь. Движение не должно останавливаться, там еще двадцать, тридцать человек в очереди.
— Как он выглядел?
— Рыжеватые волосы, веснушки. Белую рубашку его я запомнил.
— Почему?
— Она тоже могла быть Хаундс. Простая на первый взгляд, но не совсем простая. Как Хаундсы. В руке он держал свернуты купюры. Никаких монет. Только наличные.
— Сколько?
— Двести австралийских долларов.
— Он один был?
— Две австралийские девушки. Подруги Мере. Это на самом деле была их точка. Они продавали ремни, которые делала Мере, собственные принты и ювелирные изделия.
— Имена?
— Не знаю. Мере знает.
— Она в Мельбурне?
— Нет. В Париже.
Тьма парящего над ней космического корабля закрыла поле зрения. — В Париже?
— Ну да.
— Ты знаешь как ее найти?
— Она на какой-то винтажной ярмарке одежды. Два дня. Начнется завтра. С ней там Ол Джордж. Инчмэйл напился после того, как он уехал, бросив нас в студии.
— Мне надо с ней встретиться. Завтра или через день. Ты можешь организовать это?
— Ты помнишь наш договор?
— До последней буквы. Все в рамках. Перезвони мне.
— Ладн, — сказал Клэмми и отключился. Айфон мгновенно опустел.
Глава 16
Бар СлавыОна ждала Милгрима когда он вернулся в свой отель. На мягкой скамье, где стоял пристегнутый антикражным шнурком их общий МакБук, слева от перекладины Т-образного лобби, напротив стола.
Он ее не увидел, пока не попросил канадскую девушку дать ему ключ от номера. — Кто-то ожидает вас мистер Милгрим.
— Мистер Милгрим?
Он повернулся. Она все еще сидела там в своем черном свитере. Только что закрыла МакБук. Рядом с ней лежала ее большая белая сумочка, и еще больший пакет Ватерстоунс. Она встала, перебросив сумочку через правое плечо и взяв пакет в руку. Карточка видимо уже была у нее в руке, наготове, потому что он увидел ее в ее правой руке сразу, как только она подошла к нему.
— Винни Вайтэкер мистер Милгрим. — Она подала ему карточку. Сделано как бэйдж, верхний левый угол в золотой фольге. ВИННИ ТАНГ ВАЙТЭКЕР. Он моргнул. СПЕЦИАЛЬНЫЙ АГЕНТ. Он поднял голову в отчаянии пытаясь отыскать способ сбежать и увидел что в пакете Ватерстоунс лежат по меньней мере два игрушечных медведя Паддингтон в их желтых шляпах. Он снова посмотрел на
