Он упаковал свою сумку, уложив самым последним лэптоп. Что он будет делать когда вернет его? Как он будет держать связь с Винни? Он испытывал странную неловкость из-за того, что Винни сообщила ему о «лесном пожаре» внутри Голубого Муравья. С другой стороны, он представил что если бы не было Винни, то его бы скорее всего раздирало любопытство, тем более что Бигенд не выглядел особо обеспокоенным. Хотя если подумать, то он вообще ни разу не видел Бигенда хоть чем-нибудь обеспокоенным. Тогда, когда большинство людей начинали беспокоиться, Бигенда пробивало любопытство, и Милгрим знал что это было странно заразительным. Но объяснить это Винни он наверное вряд ли бы смог.
Он еще раз осмотрелся в поисках забытых вещей и обнаружил один из своих носков под краем кровати. Носок он положил в сумку, затем перекинул ее ремень через плечо и вышел из номера, оставив дверь незапертой. Горничные явно были где-то рядом, хотя он и не встретил ни одной, но их металлические тележки нагруженные стопками чистых полотенец и маленькими пластиковыми бутылочками с шампунем стояли в коридоре. Затем он обнаружил лестницу, которая явно была построена вместе со зданием. Лестница, винтом уходящая вниз, пряталась за старинными, витыми, темно-коричневыми балясинами, которые вряд ли были бы действительно старыми, если бы он был сейчас в Америке.
Он спустился вниз, глядя через окна на этажных площадках, во внутренний двор, в который еще не пришло утро. На дне двора, в сумеречной тени стояли скутеры и велосипеды.
На первом этаже, на пути к лобби, в кафе, раздавалось бряцанье посуды. Холлис нигде не было видно. Он занял столик для двоих возле окна и заказал кофе и круассан. Официантка из Туниса приняла заказ и ушла. Кофе принесли тут же, вместе с кувшинчиком горячего молока, хотя это уже была не Тунисская девушка. Он помешивал свой кофе, когда появилась Холлис. Глаза у нее были красными, а сама она выглядела уставшей. Поверх плеч она накинула свою куртку, словно короткий плащ.
Она села и он увидел скомканный бумажный носовой платок в ее руке.
— Что случилось? — спросил Милгрим, и обнаружив появление некоего субстрата страха из своего детства остановил чашку с кофе на полпути ко рту.
— Я не спала, — ответила она. — Узнала что с моим другом произошел несчастный случай. Не в очень хорошей форме. Извини.
— Твой друг? Не в очень хорошей форме? — Он поставил чашку обратно на блюдце. Официантка принесла его круассан, масло и крошечную упаковочку с джемом.
— Кофе пожалуйста, — сказала она официантке. — Это не вчера произошло. Просто я узнала только этой ночью.
— И как она? — В этот момент у Милгрима было такое чувство, которое своему врачу он описывал как некий вид эмуляции социальности, которой он изначально не обладал. Нельзя сказать что ему было наплевать на боль, которую он видел в глазах Холлис, или на то, что произошло с ее другом, скорее это можно было представить как язык, которого он никогда не изучал.
— Он, — поправила его Холлис, в момент, когда ей принесли кофе.
— Что произошло?
— Он прыгнул с самого высокого здания в мире. — Ее глаза увеличилсь, как будь-то от того, что она сказала некую абсурдную вещь, а затем плотно закрылись.
— В Чикаго? — спросил Милгрим.
— Это уже несколько лет как не в Чикаго, — ответила она, одновременно открывая глаза, — теперь это в Дубае. — Она добавил сливки в кофе, и в ее движениях теперь ощущалась деловая точность и решительность.
— И как он?
— Не знаю, — сказала она. — Его перебросили самолетом в госпиталь в Сингапуре. Что-то с ногой. Его сбил автомобиль. Я не знаю где он сейчас.
— Ты же сказала что он прыгнул с небоскреба, — сказал Милгрим, услышав в своей фразе обвинительные интонации, хотя он не пытался их в нее заложить.
— Он пикировал вниз, потом открылся парашют. Он упал на шоссе в трафик.
— Зачем? — Милгрим беспокойно дернулся в кресле, понимая что он сейчас где-то за пределами ее внимания.
— Для приземления ему нужно свободное, ровное пространство, без проводов.
— Я имел в виду зачем он прыгнул?
Она нахмурилась. Глотнула кофе. — Он сказал что это как ходьба сквозь стены. Никому это недоступно, но когда ты делаешь это, ощущение именно такое. Он сказал что стена она внутри тебя, и совершая такие вещи, ты проходишь сквозь эту стену.
— Я боюсь высоты.
— Вот так вот он говорит. Говорил. Я не видела его давно уже.
— ОН видимо для тебя не просто приятель? — Милгрим не знал откуда это взялось в его голове, а его врач очень много чего говорила о его относительной неспособности доверять определенным видам инстинктивных ощущений.
Она посмотрела на него и согласилась. — Да.
— Ты знаешь где он?
— Нет.
— Ты знаешь как с ним связаться?
— У меня есть номер, но предполагается что я могу звонить на него только тогда, когда у меня большие проблемы.
— А это не проблемы?
— Это не то же самое что проблемы. Я несчастлива, встревожена и печальна.
— И тебе твое состояние нравится? — Милгриму показалось что он каким-то образом обратился в своего врача, только для Холлис. — Мне кажется что если ты узнаешь в каком состоянии твой друг, ты почувствуешь себя лучше.
— Ешь, — сказала Холлис довольно жестко, показав кивнув на его круассан. — Скоро подъедет такси.
— Извини, — сказал он, внезапно ощутив себя совершенно несчастным. — Это не мое дело. — Он неумело попытался оторвать бумажную крышку крошечной упаковки с джемом.
— Это ты меня извини. Ты же просто хотел помочь мне. Это все слишком сложно. К тому же я не спала. И старалась вообще не думать о нем довольно долгое время.
— Вчера вечером, когда мы ужинали с Меридит с тобой все было в порядке, — сказал Милгрим разрывая круассан пополам и намазывая обе половинки маслом и джемом. Затем откусил от одной из половин.
— Теперь я не знаю что со всем этим делать. Я должна его найти.
— Позвони ему. Эта неопределенность не дает тебе нормально работать. И это проблема.
— Я боюсь. Боюсь что не дозвонюсь ему. Что он не захочет со мной говорить.
— Задействуй Хьюберта, — Милгрим сказал это с полным, набитым круассаном, ртом, прикрыв его рукой. — Он найдет кого-угодно.
Ее брови приподнялись.
— Это же как кроссовки Меридит, — кивнул он. — Плата за вход.
— Кроссовкам Меридит наплевать на то, что их найдет Хьюберт. Моему другу сильно не понравится, если его найдет кто-нибудь.
— А кто сказал что он узнает о том, что его кто-то нашел?
— Это ты уже у Бигенда научился?
— Этому
