— Куда ты едешь?
— Я не знаю. — Она застегнула куртку.
— Я отправлюсь в то же место?
— Зависит от Гаррета, — сказала она, и он предположил что сейчас она могла бы поцеловать его хотя бы в щеку, но она не поцеловала. — Будь осторожен, — сказала она.
— Ты тоже.
После этого она шагнула за дверь и ушла.
Он аккуратно завернул ее сэндвич и уложил его в огромный боковой карман нейлоновой курки, которая до сих пор была надета на нем. Он отдаст сэндвич ей, если увидит ее позже. Затем он заметил черный шлем Миссис Бенни на столе, и предположил что сегодня вечером он уже не будет кататься с Фионой. Он поднял шлем со стола и понюхал его внутренности, в надежде обнаружить запах лака для волос, но запах больше не ощущался.
Он повесил сумку со своим Эйром на плечо, повернул выключатель на итальянском зонтике вниз и вышел, закрыв за собой дверь. Если даже и был какой-то способ закрыть ее, он не знал как это сделать.
Подошел к ящику с инструментами Бенни, высвободил пингвина и вышел во двор. В левом, поднятом вверх, словно он держится за ремешок в вагоне метро кулаке он зажал леску.
— Уходишь? — спросил Бенни. В руках он держал один из фибергласовых обтекателей.
Милгрим даже и не думал что он еще здесь. До какого «поздна» вообще работает Бенни? Или теперь он тоже одна из шестеренок в плане Гаррета? — Они заберут меня, — ответил Милгрим.
— Ну бывай, — сказал Бенни, похоже совершенно не обратив внимания на пингвина. — Я закроюсь потом.
Через некоторое время подъехал маленький японский микроавтобус со шторками и люком в крыше. Стекло с водительской стороны было опущено. Миниатюрному, с японской внешностью водителю в идеально свежой, белой рубашке на вид было около пятидесяти. — Я помогу вам устроить это сзади, — произнес он с британским акцентом. Заглушил мотор и вышел наружу.
— Куда мы едем?
— Мне еще не сказали, но мы немного спешим.
Глава 77
Зеленый экранНеисправное колесо ее сумки внезапно проснулось и защелкало как какой-то измерительный прибор зловещей точности, когда она тянула сумку по коридору к заднему фойе. Она собиралась попрощаться с хорьком хотя и сомневалась что смогла бы объяснить это свое желание кому бы то ни было. Гаррет мог бы ее понять. У него были свои странные способы уживаться со страхом. Она увидела пустое кресло-скутер, брошенное рядом с толстой стеклянной дверью, возле которой теперь стоял Роберт.
— Мои поздравления Мисс Генри, — необъяснимо и с нежностью произнес он, открывая и придерживая для нее дверь. После череды множественных акварелей вверх по лестнице, с безлюдными пейзажами с обязательными строениями вдалеке, плюс ее недавний эпизод с хорьком, у нее не было никакого желания подвергаться снова риску повышенной лиминальности. Поэтому она поблагодарила его, улыбнулась и быстро выскользнула из-под порт-кошер, который как ей казалось был построен для самых настоящих конных экипажей. При этом она немедленно оказалась рядом с задней частью высокого микроавтобуса с надписью «Неспешная трапеза». Большой, высокий свежеокрашенный насыщенной баклажанового цвета краской, с тускло-бронзовой надписью, словно бы сама королева была вегетарианкой и любила Обри Бердсли, если считать что «Неспешная трапеза» имеет отношение к вегетарианству.
— Привет, — сказала водитель, симпатичная брюнетка норвежской внешности в кепке как у Фолея. Она была профессиональным водителем и актрисой одновременно. Холлис знала все это, потому что подслушала как Гаррет нанимал ее через кого-то еще, но пока она не встретила ее сейчас она не понимала о чем идет речь. — За этими дверями две пристегнутых на молнии панели, — сказала водитель, показывая на заднюю часть автомобиля. — Я открою для вас первую, затем закрою ее, затем вы откроете и закроете вторую. Это для того, чтобы свет не было видно снаружи. Понятно? — Девушка улыбнулась и Холлис почувствовала что улыбнулась в ответ. Кроме управления машиной, Холлис знала что задача девушки привлечь внимание властей, в случае, если там, где они позже запаркуются, возникнут какие-нибудь проблемы. Теперь девушка открыла одну из задних дверей микроавтобуса, обнажив натянутую вертикальной стеной черную ткань, как в реквизите какого-нибудь фокусника. Она поднялась по трем очень крепким на вид, раскладным алюминиевым ступеням, прямо к поднимающейся вверх, высокой вертикальной застежке молнии. — Дайте мне вашу сумку. — Холлис отдала сумку. Водитель просунула ее в щель и спустилась вниз. Холлис поднялась по ступенькам, затем протиснулась в щель, ощутив странное прикосновение зубчиков молнии к своему запястью, затем повернулась и потянула застежку вниз, насколько смогла. Девушка перехватила эстафету с застежкой и утащила ее до самого низа, оставив Холлис в полной темноте.
За ней затрещала другая застежка молния, выпуская поразительно яркий свет. Она повернулась и увидела Гаррета, а за ним Пепа, надевающего на себя нечто, что она немедленно опознала как уродливую футболку.
— Я и не думала что она в буквальном смысле будет такой уродливой, — сказала она, перешагивая через вторую молнию.
Она была. Пеп, в черных велосипедных трико, одевал на себя огромнейшую, уродливейшую футболку из всех, что она когда-либо видела. Из тонкого, дешевого на вид хлопка, цвета приборов для стомы, похожего на псевдо-Кавказский телесный тон. По ее поверхности, уныло-черными полутонами были набросаны гигантские детали. Ассиметричные глаза на уровне груди и зловещий рот в районе промежности. Позже она уже не смогла точно сказать что именно делало эту футболку такой уродливой, за исключением пожалуй того, что это в каком-то смысле напоминало панк, в каком-то смысле искусство и фундаментально представляло собой некое оскорбление. Диагонали по краям продолжались с боков и вокруг трико. Рукава свободные. Пеп искоса поглядел на нее, или возможно просто посмотрел на нее, натягивая через голову ремень темно-зеленой курьерской сумки и складывая в нее то, что она опознала как еще одну Гарретовскую вещь для вечеринки.
— Не забудь снять эту сумку, — сказал Гаррет. Он сидел в черном офисном кресле, которое похоже было пристегнуто хомутами к баклажанно-сияющему полу. — А то визуально выглядит странно.
Пеп хитро ухмыльнулся
