Мэллори споткнулся о корень. Фрейзер поддержал его за локоть.
— Сэр?
— Да, мистер Фрейзер?
— Поглядывайте, пожалуйста, по сторонам — за нами может быть хвост.
Мэллори огляделся, без особого, правда, толку: парк был переполнен, однако среди гуляющих не замечалось ни кашлюна, ни его дружка в котелке. Никто не прятался за кустами, никто не размахивал дубинками.
На Роттен-роу небольшой отряд конных амазонок — «очаровательных наездниц», как их называли газеты (нельзя же писать «состоятельных куртизанок»), — сгрудился вокруг лежащей на земле всадницы: гнедой мерин выбросил ее из седла (женского, разумеется, седла). Подойдя поближе, Мэллори и Фрейзер увидели, что несчастный мерин попросту запарился, обессилел и упал; весь в мыле, он лежал чуть поодаль и тяжело дышал. Наездница не получила ни царапины, только перемазалась в траве. Она крыла последними словами Лондон и его поганый воздух, и подружек, подбивших ее послать коня в галоп, и некоего господина, подарившего ей эту клячу.
Фрейзер из деликатности сделал вид, что не заметил этой малопристойной сцены.
— Сэр, при моей работе быстро учишься ценить пребывание на открытом воздухе. Сейчас рядом нет ни дверей, ни замочных скважин. Не могли бы вы проинформировать меня о своих неприятностях самыми простыми словами — описать события так, как вы видели?
Мэллори ответил не сразу. Он испытывал сильное искушение довериться Фрейзеру; из всех этих облеченных властью людей, к чьей помощи он мог бы прибегнуть, один лишь этот полицейский казался способным заглянуть в корень проблем. И все же доверяться было опасно — опасно не для него одного.
— Мистер Фрейзер, эта история затрагивает репутацию благородной леди. Прежде чем я начну говорить, я должен взять с вас слово джентльмена, что вы не повредите ее интересам.
Фрейзер шел заложив руки за спину и молчал.
— Это — Ада Байрон? — спросил он после минуты размышлений.
— Абсолютно верно! — поразился Мэллори. — Это что же, Олифант вам рассказал, да?
— Нет, — покачал головой Фрейзер. — Мистер Олифант очень сдержан. Но нам, профессионалам с Боу-стрит, часто поручают притушить ту или иную семейную неприятность Байрона. Мы, можно сказать, стали специалистами в этой области.
— Но вы угадали почти сразу, мистер Фрейзер! Как это возможно?
— Печальный опыт, сэр. Мне знакомы эти ваши слова, мне знаком этот благоговейный тон — «интересы благородной леди». — Фрейзер оглядел мрачный парк, его изогнутые скамейки из тика и чугуна, заполненные мужчинами с расстегнутыми воротничками, женщинами, раскрасневшимися, обмахивающимися веерами, ордами вялых, одуревших от зловонного зноя городских детишек. — Все эти герцогини, графини — их роскошные усадьбы сгорели в смутные времена. А радикальные аристократки могут выпендриваться сколько угодно, но никто не назовет их на прежний манер «благородными леди» — разве что королеву или нашу так называемую королеву машин.
Инспектор осторожно переступил через маленький птичий трупик: посреди посыпанной гравием дорожки лежал, раскинув крылья и выставив сморщенные коготки, мертвый скворец. Через несколько ярдов им обоим пришлось замедлить шаг, чтобы проложить себе дорогу среди нескольких дюжин подобных трупов.
— Возможно, вам лучше будет начать с самого начала, сэр. С покойного мистера Радвика и той давней истории.
— Ладно. — Мэллори отер с лица пот и брезгливо взглянул на платок, испещренный крупицами копоти. — Я — доктор палеонтологии. Из чего следует, что я — преданный сторонник партии. Я родился в семье довольно скромного достатка и только благодаря радикалам смог защитить докторскую. С отличием. Я полностью поддерживаю правительство.
— Продолжайте, — кивнул Фрейзер.
— Два года я провел в Южной Америке, но это не было самостоятельной работой, руководил раскопками лорд Лаудон. Когда мне предложили возглавить собственную экспедицию, причем щедро финансируемую, я согласился без малейших колебаний. Как выяснилось позднее, то же самое — и по сходным причинам — сделал и несчастный Фрэнсис Радвик.
— Вы оба получили деньги от Комиссии по свободной торговле Королевского общества.
— Не только деньги, но и приказы, мистер Фрейзер. Я провел через американский фронтир пятнадцать человек. Разумеется, мы вели раскопки и мы сделали великое открытие. Но, кроме того, мы провезли контрабандой оружие, чтобы помочь краснокожим сдерживать янки. Мы составили карты дорог от самой Канады, подробно занося на них характер ландшафта. Если когда-нибудь вспыхнет война между Британией и Америкой… — Мэллори запнулся. — Ну, в Америке и так уже идет самая настоящая война, не так ли? Мы поддерживаем южных конфедератов, хотя и не признаемся в этом публично.
— И вы даже не подозревали, что эта секретная деятельность чревата опасностями?
— Опасности? Конечно, всем нам грозили опасности. Но не дома, не в Англии… Когда убили Радвика, я был в Вайоминге; я ничего не знал о его смерти, пока не прочел заметку в канадской газете. Для меня это было настоящим потрясением. Я ожесточенно спорил с Радвиком в вопросах теории, и я знал, что он отправился на раскопки в Мексику, но понятия не имел, что нас объединяет общая тайна. Откуда мне было знать, что Радвик тайно работает на комиссию; я знал только то, что он добился больших успехов. — Мэллори вздохнул. — Пожалуй, я даже ему завидовал. Он был чуть постарше меня и учился у самого Бакленда.
— Бакленда?
— Один из величайших умов в нашей области. Его уже нет на свете. Правду говоря, я не слишком хорошо знал Радвика. Он был малоприятным человеком, холодным и высокомерным. Лучше всего ему давались заморские раскопки, на хорошем расстоянии от добропорядочного общества. — Мэллори отер платком шею. — Когда я прочел о его смерти в каком-то притоне, меня это вовсе не удивило.
— Вы не знаете, был ли Радвик знаком с Адой Байрон?
— Нет, — удивился Мэллори, — ничего такого я не знаю. Мы с ним занимали в ученых кругах не слишком высокое положение, никак не на уровне леди Ады! Возможно, они были представлены, но если бы она ему благоволила, я бы об этом услышал.
— Вы назвали его блестящим.
— Блестящий полевой работник, а не в светском смысле.
— Похоже, мистер Олифант полагает, — сменил тему Фрейзер, — что Радвика убили техасцы…
— Я знать не знаю ни о каких техасцах, — раздраженно оборвал его Мэллори. — Да и кто там что знает о том Техасе? Какая-то богом забытая страна! Если техасцы и вправду убили несчастного Радвика, то королевскому флоту следует в порядке возмездия обстрелять их порты или что еще в этом роде. — Он покачал головой. Все это грязное дело, которое когда-то казалось столь дерзким и изобретательным, теперь представлялось чем-то подлым и бесславным, на уровне мелкого жульничества. — Дураки мы были, что связались с этой комиссией, — что Радвик, что я. Горстка богатых лордов плетет себе тайные интриги, чтобы поизводить янки. А эти янки, их республики и без того рвут друг другу глотку из-за рабства, или местного самоуправления, или еще какой чертовой дури! Лордам игрушки,
