— С лордом Саксенденом.
Флёр уставилась на Динни:
— Надеюсь, не ради его beaux yeux[96] и beau titre[97]. А тогда зачем?
— Затем, что я должна поговорить с ним о Хьюберте, а времени остаётся мало.
— Понятно. Хочу вас предупредить, дорогая: не судите о Саксендене по внешности. Он — хитрый старый лис, и даже не такой уж старый. Если он становится на чью-либо сторону, то лишь в надежде что-то за это получить. Чем вы можете с ним расплатиться? Он потребует расчёта на месте.
Динни состроила гримаску:
— Сделаю, что могу. Дядя Лоренс дал мне кое-какие наставления.
— "Поберегись, она тебя дурачит", — пропела Флёр. — Ладно, пойду к Майклу. При мне он стреляет лучше, а это ему, бедняге, так необходимо. Помещик и Барт обойдутся и без нас. Сесили, разумеется, будет с Чарлзом: у них ещё не кончился медовый месяц. Значит, Диана достанется американцу.
— Надеюсь, уж она-то заставит его промазать! — воскликнула Динни.
— Думаю, что его ничто не заставит промазать. Я забыла Эдриена. Ему придётся сесть на раскладную трость и помечтать о костях и Диане. Вот мы и пришли. Они за этой изгородью, видите? Вон Саксенден, — ему дали тёплое местечко. Обойдите калитку — дальше есть перелаз — и подберитесь к лорду с тыла. Как далеко загнали Майкла! Вечно ему достаётся самое неудобное место.
Флёр рассталась с Динни и пошла по тропинке через поле. Сожалея, что не узнала у Флёр ничего существенного, Динни миновала калитку, перемахнула через перелаз и осторожно подкралась к лорду Саксендену сзади. Пэр расхаживал между изгородями, отделявшими отведённый ему угол поля. Близ длинного, воткнутого в землю шеста, к которому была прикреплена белая карточка с номером, стоял молодой егерь, державший два ружья. У ног его, высунув язык, лежала охотничья собака. Жнивье и засаженный какими-то корнеплодами участок в дальнем конце тропинки довольно круто поднимались вверх, и Динни, искушённая в сельской жизни, сразу сообразила, что птицы, которых поджидали охотники, потянут стремительно и высоко. "Только бы сзади не было подлеска", — подумала она и обернулась. Подлеска сзади не было. Вокруг расстилалось широкое поросшее травой поле. До ближайших посадок было не меньше трёхсот ярдов. "Интересно, — спросила себя Динни, — как он стреляет в присутствии женщины? По виду не скажешь, что у него есть нервы". Она повернулась и обнаружила, что он заметил её.
— Не помешаю, лорд Саксенден? Я не буду шуметь.
Пэр поправил фуражку, с обеих сторон которой были приделаны специальные козырьки.
— Н-нет! — буркнул он. — Гм!
— Похоже, что помешаю. Не уйти ли мне?
— Нет, нет, всё в порядке. Сегодня не взял ни одной. Может быть, при вас посчастливится.
Динни уселась на свою раскладную трость, расставив её рядом с собакой, и стала трепать пса за уши.
— Этот американец три раза утёр мне нос.
— Какая бестактность!
— Он стреляет по любой цели и, черт его подери, никогда не мажет. Попадает с предельной дистанции в каждую птицу, по которой я промахнулся. У него повадки браконьера: пропускает дичь, а потом бьёт вдогонку с семидесяти ярдов. Говорит, что иначе ничего не видит, хоть они ему чуть ли не на мушку садятся.
— Однако! — сказала Динни: ей захотелось быть чуточку справедливой.
— Верите ли, он сегодня ни разу не промахнулся, — прибавил лорд Саксенден с обидой в голосе. — Я спросил его, где он так навострился, а он ответил: "В таких местах, где промахнуться нельзя, не то умрёшь с голоду".
— Начинается, милорд, — раздался голос молодого егеря.
Собака повела ушами. Лорд Саксенден схватил ружьё, егерь взял на изготовку второе.
— Выводок слева, милорд!
Динни услышала резкое хлопанье крыльев: восемь птиц ниточкой летели к тропинке.
Бах-бах!.. Бах-бах!..
— Боже правый! — вскрикнул лорд Саксенден. — Чёрт меня побери!..
Динни увидела, как все восемь птиц перелетают через изгородь в другом конце поля.
Собака издала сдавленное ворчание и задрожала.
— Вам, наверно, ужасно мешает свет, — сказала девушка.
— При чём тут свет? Это печень, — ответил лорд Саксенден.
— Три птицы прямо на вас, милорд!
Бах… Ба-бах!.. Одна из птиц дёрнулась, сжалась, перевернулась и упала ярдах в четырёх позади девушки. У Динни перехватило дыхание. Жил комочек плоти и вдруг умер! Она часто видела, как охотятся на куропаток, но никогда ещё не испытывала такого щемящего чувства. Две другие птицы скрылись вдали за изгородью. Когда они исчезли, у Динни вырвался вздох облегчения. Собака с мёртвой куропаткой в зубах подошла к егерю, который отобрал у неё добычу. Пёс опустился на задние лапы и, не сводя с птицы глаз, высунул язык. Динни увидела, как с языка закапала слюна, и закрыла глаза.
Лорд Саксенден что-то невнятно буркнул. Потом невнятно буркнул ещё раз. Динни открыла глаза: пэр поднимал ружье.
— Фазанья курочка, милорд! — предупредил молодой егерь.
Фазанья курочка протянула на самой умеренной высоте, словно понимая, что её время ещё не наступило.
— Гм! — проворчал лорд Саксенден, опуская приклад на полусогнутое колено.
— Выводок справа! Нет, слишком далеко, милорд.
Прогремело несколько выстрелов, и Динни увидела, как над изгородью взлетели две птицы. Одна из них теряла перья.
— Эта готова, — сказал егерь, и Динни увидела, как он прикрыл глаза рукой, наблюдая за полётом птицы.
— Падает! — крикнул он. Собака задрожала и посмотрела на егеря.
Выстрелы загремели слева.
— Проклятье! — выругался Саксенден. — В мою сторону ни одна не тянет.
— Заяц, милорд! — отрывисто бросил егерь. — Вдоль изгороди!
Лорд Саксенден повернулся и поднял ружьё.
— Ой, не надо! — вскрикнула Динни, но голос её потонул в грохоте выстрела. Зайцу перебило заднюю лапу. Он споткнулся, остановился, затем, жалобно крича, заковылял вперёд.
— Пиль! — разрешил егерь.
Динни заткнула уши руками и закрыла глаза.
— Попал, чёрт побери! — пробормотал лорд Саксенден.
Даже сомкнув веки, Динни ощущала на себе его ледяной взгляд. Когда она открыла глаза, рядом с птицей лежал мёртвый заяц. Он был весь какой-то неправдоподобно мягкий. Девушка вскочила, порываясь уйти, но тут же снова села. Пока охота не кончилась, уходить нельзя: угодишь под выстрелы. Динни снова закрыла глаза, Стрельба не прекращалась.
— Порядочно настреляли, милорд.
Лорд Саксенден передавал егерю ружье. Возле зайца лежали ещё три птицы.
Слегка пристыженная всем только что пережитым, Динни сложила свою трость и направилась к перелазу. Не считаясь с устарелыми условностями, перебралась через него и подождала лорда Саксендена.
— Простите, что подшиб зайца, — извинился он. — У меня сегодня весь день в глазах точки мелькают. С вами такое бывает?
— Нет. Искры иногда сыплются. Ужасно, когда заяц кричит, правда?
— Согласен. Сам не люблю.
— Однажды у нас был пикник, и я заметила зайца. Он сидел позади нас, как собака, уши у него просвечивали на солнце и были совсем розовые. С тех пор люблю зайцев.
— Зайцы — это не настоящая охота, — снисходительно произнёс лорд Саксенден. — Я лично предпочитаю их жареными, а не тушёными.
Динни украдкой взглянула на пэра. Он был красен и, казалось, доволен собой.
"Пора рискнуть", — решила Динни.
— Лорд
