Хьюбертом нависла бесконечно более страшная угроза, но всё-таки не могла отделаться от мысли о Кондафорде.
Однажды утром она попросила Клер отвезти её в Липпингхолл. Динни терпеть не могла сама водить машину — и не без основания: присущая ей манера замечать все, мимо чего она проезжала, нередко навлекала на неё неприятности. Сестры прибыли к завтраку. Леди Монт, садившаяся за стол, приветствовала их восклицанием:
— Мои дорогие, как досадно! Вы же не едите морковь… Вашего дяди нет дома… Она так очищает. Блор, взгляните, нет ли у Огюстины жареной дичи. Да, ещё! Попросите её, Блор, приготовить те чудесные блинчики с вареньем, которых мне нельзя есть.
— Бога ради, тётя Эм, ничего такого, что вам нельзя есть!
— Мне сейчас ничего нельзя есть. Ваш дядя поправляется, поэтому я должна худеть. Блор, подайте поджаренный хлеб с тёртым сыром и яйцами, вино и кофе.
— Но этого слишком много, тётя Эм!
— И виноград, Блор. И папиросы — они наверху, в комнате мистера Майкла. Ваш дядя их не курит, а я курю сигареты с фильтром, поэтому они не убывают. Да, ещё, Блор…
— Да, миледи?
— Коктейли, Блор.
— Тётя Эм, мы не пьём коктейлей.
— Нет, пьёте. Я сама видела. Клер, ты плохо выглядишь. Ты тоже худеешь?
— Нет. Я просто была в Шотландии, тётя Эм.
— Значит, ходила на охоту и рыбную ловлю. Ну, ступайте, прогуляйтесь по дому. Я вас подожду.
Прогуливаясь по дому. Клер спросила Динни:
— Скажите на милость, где это тётя Эм приучилась глотать «г»?
— Папа как-то рассказывал, что в её школе непроглоченное «г» считалось худшим грехом, чем проглоченное «р». Тогда ведь в моду входило все сельское — протяжный выговор, охотничьи рога и всякое другое. Она чудная, правда?
Клер, подкрашивая губы, кивнула.
Возвращаясь в столовую, они услышали голос леди Монт:
— Брюки Джеймса, Блор.
— Да, миледи?
— У них такой вид, словно они сваливаются. Займитесь ими.
— Да, миледи.
— А, вот и вы! Динни, твоя тётя Уилмет собирается погостить у Хен. Они будут расходиться во мнениях на каждом углу. Вы получите по холодной куропатке. Динни, что ты решила насчёт Алена? Он такой интересный, а завтра у него кончается отпуск.
— Ничего я не решила, тётя Эм.
— Вот это и плохо. Нет, Блор, мне дайте морковь. Ты не намерена выйти за него замуж? Я слышала, у него есть перспективы. Какое-то наследство в Уилтшире. Дело в верховном суде. Он является сюда и не даёт мне покоя разговорами о тебе.
Под взглядом Клер Динни оцепенела. Вилка её повисла в воздухе.
— Если ты не примешь мер, он добьётся перевода в Китай и женится на дочке судового казначея. Говорят, в Гонконге таких полно. Да, мой портулак погиб — Босуэл и Джонсон полили его фекальным раствором. Они совершенно лишены обоняния. Знаешь, что они однажды сделали?
— Нет, тётя Эм.
— Заразили сенной лихорадкой моего племенного кролика — чихнули над клеткой, и бедняжка издох. Я предупредила их об увольнении, но они не ушли. И не уходят, представляешь себе! А ты собираешься осупружиться. Клер?
— Тётя Эм, что за выражение?
— Я нахожу его довольно приятным. Оно так часто попадается в этих невоспитанных газетах. Итак, ты собираешься замуж?
— Конечно, нет.
— Почему? У тебя нет времени? Нет, всё-таки не люблю морковь — она такая однообразная. Но у вашего дяди сейчас такой период… Я должна быть предусмотрительна. По существу, ему уже пора выйти из него.
— Он и вышел, тётя Эм. Дяде Лоренсу — шестьдесят девять. Разве вы не знали?
— Он ещё не подаёт никаких признаков. Блор!
— Да, миледи.
— Можете идти.
— Да, миледи.
Когда дверь закрылась, леди Монт сказала:
— Есть некоторые темы, которых при Блоре нельзя касаться, — противозачаточные меры, ваш дядя и прочее. Бедная киска!
Она поднялась, подошла к окну и сбросила кошку на цветочную клумбу.
— Как любовно к ней относится Блор! — шепнула Динни сестре.
— Мужчины, — объявила леди Монт, возвращаясь, — сбиваются с пути и в сорок пять, и в шестьдесят пять, и ещё не знаю когда. Я никогда не сбивалась с истинного пути, но мы думали об этом с пастором.
— Он теперь очень одинок, тётя?
— Нет, — отрезала тётя Эм. — Он развлекается. Он очень часто заходит к нам.
— Вот было бы замечательно, если бы о вас начали сплетничать!
— Динни!
— Дяде Лоренсу это понравилось бы.
Леди Монт впала в оцепенение.
— Где Блор? — воскликнула она. — Я всё-таки съем блинчик.
— Вы отослали Блора.
— Ах да!
— Позвонить, тётя Эм? — предложила Клер. — Кнопка как раз под моим стулом.
— Я поместила её там из-за твоего дяди. Он пытался мне читать «Путешествия Гулливера». А это непристойно.
— Меньше, чем Рабле или даже Вольтер.
— Как! Ты читаешь непристойные книги?
— Но это же классики.
— Есть ещё какая-то книга — «Ахиллес» — или что-то в этом роде. Твой дядя купил её в Париже, но в Дувре её отобрали. Ты читала?
— Нет, — сказала Динни.
— Я читала, — вмешалась Клер.
— Не следовало бы, судя по тому, что мне рассказывал твой дядя.
— Ну, сейчас все все читают, тётя. Это не имеет никакого значения.
Леди Монт поочерёдно окинула взором племянниц и глубокомысленно заметила:
— Но ведь есть же библия. Блор!
— Да, миледи?
— Кофе подайте в холл к тигру, Блор. И подбросьте что-нибудь в камин для запаха. Где моё виши?
Леди Монт выпила свой стакан виши, и все поднялись.
— Просто как в сказке! — шепнула Клер на ухо Динни.
— Что вы предпринимаете насчёт Хьюберта? — спросила леди Монт, усаживаясь у камина в холле.
— Обливаемся холодным потом, тётя.
— Я велела Уилмет поговорить с Хен. Вы же знаете, она встречается с особами королевской фамилии. Существует, наконец, авиация. Почему он не улетит?
— Сэр Лоренс внёс за него
