Дверь с шумом распахнулась, и все ее опасения исчезли.
— Кто это тут прогуливается, будто идет в церковь? Вы не додумались поспешить и поприветствовать героя, который вернулся домой?
Смех наполнял голос Тони так же, как это было всегда, его волосы и глаза были такими черными, как раньше, его широкая улыбка такая же яркая и озорная.
— Тони! — закричала Скарлетт. — Ты все такой же.
— Это ты, Скарлетт? Иди сюда и поцелуй меня. Ты тоже, Сьюлин: Ты не была щедра на поцелуи, как твоя сестра в старые времена, но Уилл наверняка научил тебя некоторым вещам после того, как вы поженились. Я намереваюсь расцеловать каждую особу женского пола старше шести во всем штате Джорджия.
Сьюлин нервно хихикнула и посмотрела на Уилла. Легкая улыбка на его спокойном лице означала разрешение, но Тони даже не затруднил себя дождаться этого. Он обхватил ее за растолстевшую талию и запечатлел поцелуй у нее на губах. Она покраснела от смущения и удовольствия, когда он отпустил ее. Франтоватые братья Фонтейн уделяли мало внимания Сьюлин в довоенное время щеголей и красавиц. Уилл положил ей на плечо свою твердую и теплую руку.
— Скарлетт, милая, — закричал Тони, раскрыв объятия.
Скарлетт шагнула к нему, крепко обвила шею руками. Ты подрос в Техасе, — воскликнула она.
Тони смеялся, целуя подставленные губы. Затем он поднял свою ногу, чтобы показать всем сапоги на высоких каблуках.
— Если бы каждый вырос в Техасе, — сказал он, — я бы не удивился.
Алекс Фонтейн улыбался из-за плеча Тони.
— Вы услышите о Техасе больше, чем надо знать, — протянул он, — только если, конечно. Тони впустит вас в дом. Он забыл о таких вещах. В Техасе они все живут около лагерных костров, под звездами, вместо стен и крыши.
Алекс светился от счастья. «Он, кажется, сам не против обнять и расцеловать Тони, — подумала Скарлетт, — а почему бы и нет? Они росли вместе, как два пальца на руке. Алекс, наверное, скучал по нему ужасно». Неожиданно слезы брызнули у нее из глаз. Шумное возвращение Тони домой было первым радостным событием в округе после того, как войска Шермана опустошили все вокруг. Она едва ли знала, как реагировать на такой приход счастья.
Жена Алекса, Салли, взяла ее за руку, когда они вошли в потертую гостиную.
— Я знаю, что ты чувствуешь, Скарлетт, — прошептала она. — Мы почти забыли, что такое веселье. Сегодня в доме было больше смеха, чем за последние десять лет вместе взятых. Мы заставим стропила звенеть сегодня.
Глаза Салли были тоже полны слез.
Затем стропила начали звенеть. Приехали Тарлтоны.
— Благодарение небесам, ты вернулся целым, мой мальчик, — Беатриса Тарлтон приветствовала Тони. — Ты можешь выбрать любую из моих трех девочек. У меня только один внук, а я не становлюсь моложе.
— Ох, Ма! — простонали хором Хетти, Камилла и Миранда Тарлтоны.
Затем засмеялись. Увлечение их матери племенными лошадьми и людьми было известно всей округе, чтобы они могли разыгрывать смущение. Но Тони покрылся ярким румянцем.
Пока не стемнело Беатриса Тарлтон настояла на том, чтобы Тони показал ей лошадей, которых пригнал с собой из Техаса, и спор о превосходстве восточных чистокровок над западными мустангами продолжался, пока все остальные не взмолились о перемирии.
— К столу! — пригласил Алекс. — Я даже нашел немного настоящего виски для празднества.
Скарлетт пожалела — не в первый раз — что крепкие напитки были тем удовольствием, в котором женщинам автоматически отказывали. Она бы выпила немного. Более того, ей бы доставило удовольствие поговорить с мужчинами вместо ссылки на другой конец комнаты к женским сплетням и разговорам о детях и домашнем хозяйстве. Она никогда не понимала и не принимала традиционное разделение полов. Но так был устроен мир, и она должна была следовать предписанному. По крайней мере, она могла развлекать себя наблюдением за дочками Тарлтонов, которые старались показать, что совсем не думали о том же самом, что и их мама: если бы только Тони посмотрел в их сторону!
— Маленький Джо, должно быть, до смерти рад, что его дядя приехал домой, — говорила Салли Хетти Тарлтон.
Хетти могла позволить себе игнорировать мужчин. У нее был уже толстый однорукий муженек.
Салли подробнейшим образом рассказывала о своем маленьком мальчике, наскучив Скарлетт. Она стала спрашивать себя, когда будет ужин. Он не должен быть поздно: ведь мужчины были фермерами, завтра им надо будет вставать на рассвете. Это означало ранний конец вечерним празднествам.
Она была права насчет раннего ужина, мужчины объявили, что они готовы к нему, после первой же рюмки. Но вечеринка все равно затянулась. Всем она слишком нравилась, чтобы закончить ее так скоро. Тони восхищал всех рассказами о своих приключениях.
— Прошло меньше недели, прежде чем я пристал к техасским рейнджерам, — сказал он. — Штат был под военным управлением янки, как и любое другое место на Юге, но, черт, — мои извинения, леди, — эти голубые шинели не имели ни малейшего представления о том, что делать с индейцами. Рейнджеры все время схватывались с ними, и единственная надежда у людей была, что рейнджеры станут и дальше защищать их. Чем они и занимались. Я с самого начала понял, что нашел парней моего склада, и присоединился к ним. Это было славно! Ни униформы, ни маршей с пустым желудком, куда тебя пошлет дурак-генерал, ни строевой подготовки! Прыгаешь в седло и отправляешься с такими же парнями на поиски стычек.
Черные глаза Тони сверкали от возбуждения. Алекс не сводил с него глаз. Фонтейны всегда любили хорошую драку. И ненавидели дисциплину.
— Как выглядят индейцы? — спросила одна из Тарлтонских девиц. — Они вправду пытают людей?
— Тебе не стоит об этом знать, — сказал Тони, и его смеющиеся глаза погрустнели. Затем он улыбнулся. — Они умны, как черти, когда дело доходит до драки. Рейнджеры сразу поняли, если они хотят побить красных дьяволов, им придется приспосабливаться к ним. Да, мы можем обнаружить человека или животное по следам на голой скале лучше, чем любая охотничья собака. Никто не сравнится с техасским рейнджером, и никто не ускользнет от него.
— Покажи всем свои шестизарядки. Тони, — не вытерпел Алекс.
— О, не сейчас. Завтра, может быть, или послезавтра. Салли не хочет, чтобы я продырявил ей стены.
— Я не прошу тебя палить из них, я сказал, покажи их, — Алекс ухмыльнулся своим
