САГА О СКАРЛЕТТ

столбов дыма тянулись вверх отовсюду, оставляя грязные пятна на нежном розовом утреннем небе. На глаза Скарлетт навернулись слезы. Ретт положил ей на плечи свою руку.

— Мы можем отстроить все заново, дорогая.

Скарлетт смахнула слезу.

— Нет, Ретт, я не хочу. Кэт не в безопасности в Баллихаре, и, кажется, я тоже. Это земля О'Хара, и я не хочу терять ее. Мои кузены найдут фермеров, которые будут обрабатывать землю. Ирландцы всегда будут любить землю. Па говорил мне, что она для ирландца все.

Но я не здесь, уже не здесь. Может быть, я никогда в действительности и не принадлежала этой земле, иначе не удирала бы с такой готовностью в Дублин на вечеринки и охоты… Я не знаю, чему я принадлежу, Ретт, но больше не чувствую себя дома даже в Таре.

К удивлению Скарлетт Ретт рассмеялся, а смех был полон радости.

— Ты принадлежишь мне, Скарлетт, разве ты этого не поняла? И всему миру, вот чему мы принадлежим. Мы не домоседы. Мы искатели приключений, пираты, контрабандисты. Мы можем поехать куда угодно, и если мы вместе, то все будет принадлежать нам. Но, моя любимая, мы никогда ничему не будем принадлежать. Это для других людей, а не для нас.

Он весело посмотрел на нее.

— В это первое утро нашей новой жизни скажи мне правду, Скарлетт. Ты любишь меня всем сердцем, или ты просто хотела меня, потому что не могла получить?

— Ретт, что ты говоришь! Я люблю тебя всем сердцем и всегда буду любить.

Пауза перед ответом Скарлетт была такой короткой, что только Ретт мог заметить ее. Он откинул голову и засмеялся.

— Моя любимая, — сказал он, — я вижу, что наша жизнь никогда не будет скучной. Я едва могу дождаться, когда мы начнем.

Маленькая смуглая ручонка потянула его за рукав. Ретт посмотрел вниз.

— Кэт поедет с тобой, — сказала его дочь.

Он поднял ее на плечо, его глаза блестели от эмоций.

— Вы готовы, миссис Батлер? — спросил он Скарлетт. — Блокада ждет нас.

Кэт весело засмеялась. Она посмотрела на Скарлетт так, как будто знала все тайны.

— Старая лестница спрятана под моими одеялами, мама. Грейн велела сохранить ее.

РЕТТ БАТЛЕР

^{Дональд Маккейг}

Роман Дональда Маккейга «Ретт Батлер» — сиквел к «Унесенные ветром».

Само имя Ретта Батлера вызывает самые разные чувства, настолько сложный и многогранный образ был ранее создан писательницей Маргарет Митчелл. Ренегат, отщепенец, бунтарь, игрок, пылкий любовник, южанин — и до сих пор загадка для читателей.

Роман «Ретт Батлер» — это та же история, но увиденная глазами Ретта Батлера и изложенная американским писателем Дональдом Маккейгом. Здесь рассказывается о юных годах Ретта и о становлении его характера в непростых отношениях с деспотичным и безжалостным отцом. Здесь находят объяснение многие поступки Ретта, которые озадачивали читателей романа Митчелл. Здесь появляются как новые персонажи, так и уже хорошо знакомые нам герои, спутники Ретта на разных этапах его жизни.

Наследники Маргарет Митчелл не случайно выбрали Дональда Маккейга, как упоминалось выше, для создания авторизованного романа о Ретте Батлере. Маккейг не впервые обращается к теме Гражданской войны в Америке. Его роман «Лестница Иакова», за который он получил несколько престижных наград, был назван «лучшим из когда-либо написанных произведений о Гражданской войне».

Часть I

Перед войной

Более же всего имейте усердную любовь друг ко другу, потому что любовь покрывает множество грехов.

Первое послание Петра, 4, 8

Глава 1

Дела чести

За час до восхода солнца и за двенадцать лет до Войны за независимость крытый экипаж мчался по низине в штате Каролина. Дорога вдоль реки Эшли была погружена в предрассветную мглу, в которой слабо светились боковые фонари экипажа, а туман просачивался в окна, оседая на лицах и руках пассажиров.

— Черт тебя возьми, Ретт Батлер, вечно ты делаешь все наперекосяк, — ворчал Джон Хейнз, понурившись на сиденье.

— Говори что хочешь, Джон. — Ретт открыл верхний люк и нетерпеливо спросил: — Скоро доедем, Геркулес? Не хотелось бы заставлять джентльменов ждать.

— Подъезжаем к главному каналу, мистер Ретт.

Несмотря на свое привилегированное положение в поместье Батлеров, где он с давних пор объезжал лошадей для отца Ретта, Геркулес вызвался лично везти молодых людей. Ретт предупреждал: «Лэнгстон точно будет недоволен, если прознает», но Геркулес заартачился: «Мастер Ретт, я с вами не расстаюсь с самого детства. Кто, как не Геркулес, первый посадил вас верхом? А теперь уж привяжите своих лошадок сзади к экипажу. Я сам повезу вас и мистера Хейнза».

Пухлые щеки Джона Хейнза контрастировали с неожиданно решительным подбородком, а рот печально кривился.

Ретт заговорил:

— Люблю эти болота. Да ты ведь знаешь, я никогда не хотел выращивать рис. Лэнгстон, бывало, распространяется о сортах риса или о том, как следует управлять неграми, аяне слышу ни слова, грежу о реке. — Наклонившись к Джону, он продолжал с горящими глазами: — Вот я плыву, едва пошевеливая веслом. Представляешь: однажды утром я спугнул морскую черепаху. Она скользила по склону, накатанному выдрой, и явно получала от этого удовольствие. Ты когда-нибудь видел, как улыбается морская черепаха? Частенько я пытался проскользнуть мимо спящей птицы, стараясь не разбудить ее. Но всякий раз маленькая головка с острыми глазками показывалась из-под крыла, и, — Ретт щелкнул пальцами, — птица исчезала под водой. Болотные куропатки не так осторожны. Вплываешь в излучину реки — сотни враз поднимаются на крыло. Интересно, как можно летать в таком тумане?

— У тебя слишком богатое воображение, — заметил Джон.

— Мне всегда хотелось спросить: почему ты такой осторожный? Для какой великой цели ты себя бережешь?

Джон попытался протереть запотевшие стекла очков, но платок только размазал влагу.

— В любой другой день твоя забота польстила бы мне.

— Вот черт! Извини за бестактность, Джон. Это все нервы. А наш порох еще не промок?

Хейнз дотронулся до полированной шкатулки из красного дерева, которая лежала у него на коленях.

— Сам закладывал.

— Слышишь, как поет козодой?

Цокот копыт, поскрипывание кожаной упряжи, подбадривающие лошадей крики Геркулеса и пение козодоя на три ноты. Да, козодой. Но разве Джон не слышал историю про Шэда Уотлинга и козодоя?

— Жизнь у меня была совсем неплохая, — сказал Ретт.

Поскольку благоразумному Джону Хейнзу жизнь приятеля представлялась сплошным хаосом и чередой глупых выходок, он прикусил язык.

— Недурные времена, отличные друзья, любимая сестренка Розмари…

— Да, а что будет с Розмари, Ретт? Что с ней станется без тебя?

— Не задавай