— О, расскажи! Значит, он тебе изменял?
— Да… то есть, как сказать… и да и нет. Не знаю. Но у меня есть доказательства, а это самое главное.
— Как же тебе это удалось?
— Как удалось?.. А вот как! О, я повела дело ловко, очень ловко! За последние три месяца он сделался невыносим, совершенно невыносим, груб, дерзок, деспотичен, словом, отвратителен! Я решила: так больше продолжаться не может — нужно развестись. Но как? Это было не легко. Я пыталась устроить, чтобы он побил меня. Но на это он не шел. Он только ссорился со мной с утра до вечера, заставлял меня выезжать, когда я не желала, и оставаться дома, когда мне хотелось обедать в гостях; он целыми неделями отравлял мне жизнь, но все-таки не бил меня.
Тогда я попыталась узнать, не завел ли он себе любовницу. И что же, так оно и оказалось, но, отправляясь к ней, он принимал множество предосторожностей. Застичь их вместе было совершенно невозможно. Попробуй-ка догадаться, что я сделала?
— Не могу.
— О, никогда и не догадаешься! Я упросила брата достать мне фотографию этой женщины.
— Любовницы твоего мужа?
— Да. Жаку это обошлось в пятнадцать луидоров — стоимость вечера с семи часов до двенадцати, включая обед; в общем, по три луидора в час. А карточку он получил даром, в виде премии.
— По-моему, он мог бы добыть ее и дешевле, с помощью какой-нибудь уловки, и без… без… необходимости получить в придачу оригинал.
— О, она хорошенькая! Жаку это было отнюдь но противно. И, кроме того, мне нужно было узнать разные подробности о ее талии, груди, коже, ну, и о многом другом.
— Не понимаю.
— Сейчас поймешь. Узнав все, что мне было нужно, я отправилась к одному… как бы это сказать… к одному деловому человеку… Знаешь… к одному из тех, кто занимается понемножку всякими делами… какими угодно… К агенту… по… по разным… изобличениям… к одному из тех… из тех… Ну, сама понимаешь.
— Да, приблизительно. Что же ты ему сказала?
— Я показала ему карточку Клариссы (ее зовут Кларисса) и заявила: «Сударь, мне нужна горничная, похожая вот на эту особу. Я хочу, чтобы она была хорошенькая, элегантная, ловкая и опрятная. Я заплачу ей, сколько потребуется. Пусть это мне обойдется хоть в десять тысяч франков — не беда. Понадобится она мне не больше чем на три месяца».
Ну и удивился же этот человек! Он спросил:
— Вам нужна горничная безукоризненного поведения?
Я покраснела и пробормотала:
— Да, в смысле честности.
— А… в смысле нравственности? — продолжал он.
Я не посмела ответить. Я только покачала головой, в знак отрицания. Но вдруг сообразила, какое у него могло возникнуть подозрение, и, очертя голову, крикнула:
— Сударь… это для моего мужа… Он мне изменяет… изменяет где-то на стороне… а я хочу… я хочу, чтобы он изменял мне дома… Понимаете? Я хочу его поймать.
Человек расхохотался. И по его взгляду я поняла, что он проникся ко мне уважением. Он даже нашел, что я очень изобретательна. Держу пари, что в эту минуту ему хотелось пожать мне руку.
Он сказал:
— Через неделю, сударыня, я подберу то, что вам нужно. Если не подойдет одна, отыщем другую. За успех я ручаюсь. Вы заплатите мне только после благополучного окончания дела. Итак, это портрет любовницы вашего супруга?
— Да, сударь!
— Красивая особа и вовсе не такая худая, как кажется. А какие духи?
Я не поняла и переспросила:
— Что значит — какие духи? Он улыбнулся:
— Духи, мадам, — весьма существенное обстоятельство в деле соблазна мужчины: запах рождает в нем бессознательные воспоминания, побуждающие его к действию; запах вызывает смутные сопоставления, томит и волнует, напоминая о привычных наслаждениях. Хорошо бы также узнать, какие блюда подаются к столу, когда ваш муж обедает с этой дамой. Вы можете заказать те же самые к ужину в тот вечер, когда решите захватить его. О мадам, он у нас в руках! Он у нас в руках!
Я ушла в полном восхищении. Действительно, мне посчастливилось напасть на очень смышленого человека.
Часть II
Три дня спустя ко мне явилась высокая, смуглая и очень красивая девушка, скромного и в то же время вызывающего вида, — особа явно опытная. Со мной она держалась вполне прилично. Хорошенько не зная, кто она, я называла ее «мадмуазель», но она заявила: «Мадам, называйте меня просто Розой». Мы вступили в разговор:
— Итак, Роза, вам известно, для чего вас пригласили сюда?
— Вполне, мадам.
— Очень хорошо, милая… И это… вам не особенно неприятно?
— Мадам, я уж восьмой развод устраиваю; я привыкла.
— В таком случае — великолепно. А много вам для этого понадобится времени?
— Мадам, это всецело зависит от темперамента вашего супруга. Побыв с мосье минут пять наедине, я отвечу вам совершенно точно.
— Вы сейчас увидите его, милая. Но предупреждаю вас: он далеко не красив.
— Это для меня безразлично, мадам. Я разводила и совсем безобразных. Но позвольте спросить, узнали вы уже относительно духов?
— Да, милая Роза: вербена.
— Тем лучше, я очень люблю этот запах! Может быть, мадам, вы сообщите мне также, какое белье носит любовница мосье — шелковое?
— Нет, дитя мое, батистовое с кружевами.
— Так эта особа не лишена вкуса! Шелковым бельем теперь уже никого не удивишь.
— Вы совершенно правы.
— Итак, мадам, я приступаю к своим обязанностям.
Действительно, она немедленно приступила к своим обязанностям, как будто всю жизнь только этим и занималась.
Через час вернулся муж. Роза даже глаз на него не подняла, зато он прямо уставился на нее. Вербеной от нее уже так и разило. Минут через пять она вышла из комнаты.
Он тотчас же спросил меня:
— Что это за девушка?
— Это… моя новая горничная.
— Где вы ее нашли?
— Ее прислала ко мне баронесса де Гранжери с самыми лучшими рекомендациями.
— А! Она довольно хорошенькая.
— Вы находите?
— Да… для горничной, конечно.
Я была в восторге. Я чувствовала, что он клюнул.
В тот же вечер Роза сказала мне:
— Теперь могу вам обещать, мадам, что это больше двух недель не протянется. Мосье очень податлив.
— А, вы уже произвели опыт?
— Нет еще, мадам, но это видно с первого взгляда. Он уже не прочь обнять меня, проходя мимо.
— Он ничего вам не говорил?
— Нет, мадам, он только спросил, как мое имя… чтобы услышать мой голос.
— Отлично, милая Роза. Действуйте же как можно скорее.
— Не беспокойтесь, мадам. Я буду сопротивляться лишь столько, сколько нужно, чтобы не сбавить себе цену.
Через неделю муж уже почти перестал выходить из дому. Он целый день слонялся по комнатам; весьма показательно для его намерений было и то, что он больше не мешал мне выезжать. И я пропадала целыми днями… чтобы… чтобы предоставить ему свободу.
На девятый день Роза, раздевая меня, скромно сказала:
— Сегодня утром, мадам, все устроилось.
Я была немного удивлена, даже чуточку взволнована, не самым
