— Я видел Сару Бернар и Режан[219], — сказал министр финансов. — Я видел Дузе и Эллен Терри, видел миссис Кендел. «Nunc Dimittis»[220]. Сподобился.
Джулия, сияющая, кинулась в кресло и одним глотком осушила бокал шампанского.
«Черт меня побери, если я не испортила Роджеру обедню», — подумала она.
Но несмотря на все это, когда она спустилась на следующее утро к завтраку, мальчики уже ушли играть в гольф. Майкл успел отвезти Деннорантов в город. Джулия чувствовала себя усталой. Ей пришлось сделать над собой усилие, чтобы весело болтать, когда Роджер и Том пришли к ленчу. Днем они втроем отправились на реку, но у Джулии было чувство, что они взяли ее с собой не потому, что им хотелось, а потому, что не сумели этого избежать. Она подавила вздох, когда подумала, как ждала отпуска Тома. Теперь она считала дни, оставшиеся до его конца. Она испытала облегчение, когда села наконец в машину, чтобы ехать в Лондон. Джулия не сердилась на Тома, но была глубоко уязвлена; сердилась она на себя за то, что потеряла над собой власть. Однако когда Джулия вошла в театр, она почувствовала, что стряхнула это наваждение, как дурной сон, от которого пробуждаешься утром. Здесь, в своей уборной, она вновь стала себе хозяйкой, и все события повседневной жизни утратили важность.
Ей ничто не страшно, пока в ее власти есть такая возможность обрести свободу.
Так прошла вторая неделя. Майкл, Роджер и Том наслаждались жизнью. Они купались, играли в теннис и гольф, слонялись у реки. Осталось четыре дня. Осталось три дня.
(«Ну, теперь уж я дотерплю до конца. Все изменится, когда мы вернемся в Лондон. Нельзя показывать, как я несчастна. Нужно делать вид, что все в порядке».)
— Повезло нам, отхватили такой кусок хорошей погоды, — сказал Майкл. — А Том пользовался успехом, правда? Жаль, что он не может остаться еще на недельку.
— Да, ужасно жаль.
— Я думаю, Роджеру хорошо иметь такого товарища. Абсолютно нормальный, чистый английский юноша.
— О да, абсолютно. («Ну и дурак! Ну и дурак!»)
— Прямо удовольствие глядеть, как они едят.
— О да, аппетит у них завидный. («Господи, хоть бы они подавились!»)
Том должен был возвращаться в Лондон с ранним поездом в понедельник утром. Декстеры, у которых был загородный дом в Борн-энде, пригласили их всех в воскресенье на ленч. Ехать туда собирались на моторной лодке. Теперь, когда отпуск Тома закончился, Джулия была рада, что ни разу ничем не выдала своего раздражения. Она была уверена, что Том даже не догадывается, какую боль он ей причинил. Надо быть снисходительной; в конце концов, он — всего только мальчик, и если уж ставить точки над i, она годится ему в матери. Конечно, печально, что она потеряла из-за него голову, но что поделаешь, слезами горю не поможешь, она с самого начала сказала себе, что он не должен чувствовать, будто она как-то на него притязает. В воскресенье они никого не ждали к ужину. Джулии хотелось побыть вдвоем с Томом в этот последний вечер. Конечно, это невозможно, но, во всяком случае, они смогут погулять вместе в саду.
«Интересно, он заметил, что ни разу меня не поцеловал с тех пор, как сюда приехал?»
Можно было бы покататься на ялике. Как божественно будет хоть несколько мгновений побыть в его объятиях, это вознаградило бы ее за все.
У Декстеров собрались в основном актеры. Грейс Хардуил, жена Арчи, играла в музыкальной комедии, и там была целая куча хорошеньких девушек, танцевавших в оперетте, в которой Грейс тогда пела. Джулия с большой естественностью изображала примадонну, которая ничего из себя не строит. Она очаровательно улыбалась девицам с обесцвеченным перекисью перманентом, зарабатывающим в хоре три фунта в неделю. У многих гостей были с собой фотоаппараты, и она любезно позволяла себя снимать. Она восторженно аплодировала, когда Грейс исполнила свою знаменитую арию под аккомпанемент самого композитора. Она громче всех смеялась, когда комедийная «старуха» изобразила ее, Джулию, в одной из самых известных ролей. Было очень весело, шумно и беззаботно. Джулия искренно наслаждалась, но, когда пробило семь, без сожаления собралась уезжать. В то время как она горячо благодарила хозяев дома за приятный вечер, к ней подошел Роджер.
— Послушай, мам, тут собралась компания, едут в Мейднхед ужинать и потанцевать и зовут нас с Томом. Ты ведь не возражаешь?
Кровь прихлынула к щекам Джулии. Она не могла совладать с собой, и голос ее прозвучал довольно резко:
— А как вы вернетесь?
— Не беспокойся, все будет в порядке. Кто-нибудь нас подкинет.
Джулия беспомощно взглянула на сына. Ей нечего было возразить.
— Будет страшно весело, мама. Том безумно хочет поехать.
Ее сердце упало. Лишь с величайшим трудом ей удалось овладеть собой и не закатить ему сцену.
— Хорошо, милый. Только не возвращайся слишком поздно. Помни, что Тому вставать чуть свет.
В это время Том сам к ним подошел и услышал ее последние слова.
— Вы действительно ничего не имеете против? — спросил он.
— Конечно, нет. Надеюсь, вы хорошо проведете там время.
Она весело улыбнулась, но глаза ее сверкали холодным блеском.
— А я рад, что мальчики уехали, — сказал Майкл, садясь в лодку. — Мы уже целую вечность не были с тобой вдвоем.
Джулия стиснула зубы, чтобы не взорваться и не попросить его попридержать свой дурацкий язык. Ее душила черная ярость. Это
