— Я позавтракаю, а потом вымою вас.
— Не стоит беспокоиться. Ах Тан уже все сделал.
— Почему?
— Не хотелось затруднять вас.
— Но мне это совсем не трудно. Напротив, доставляет удовольствие.
Дарья подошла к постели и наклонилась, чтобы поцеловать его, но Нил отвернулся.
— Не надо.
— Почему?
— Глупо как-то.
Дарья взглянула на него с удивлением и, пожав плечами, вышла. Немного погодя она заглянула снова, чтобы узнать, не нужно ли ему чего-нибудь. Нил притворился, что спит. Дарья нежно погладила его по щеке.
— Ради Бога, не делайте этого, — воскликнул он.
— Я думала, вы спите. Что с вами сегодня?
— Ничего.
— Почему же вы так грубы со мной? Я чем-то обидела вас?
— Нет.
— Тогда объясните, что случилось.
Дарья присела на край кровати и взяла его за руку. Нил отвернулся лицом к стене. Стыд жег его и почти лишал дара речи.
— Вы как будто забываете, что я мужчина. Обращаетесь со мной как с мальчишкой.
— Неужели?
Нил залился краской. Он ругал себя и досадовал на Дарью, — ей следовало вести себя с большим тактом. Нил нервно комкал простыню.
— Я знаю, для вас это не имеет никакого значения, и не должно волновать меня. Так оно и есть, когда я здоров и обхожусь без посторонней помощи. Но мы не властны над своими снами, а они говорят о том, что кроется у нас в подсознании.
— Я вам приснилась? По-моему, в этом нет ничего дурного.
Нил посмотрел на Дарью угрюмым, виноватым взглядом. Ее глаза оживленно блестели.
— Вы не знаете мужчин, — произнес Нил.
Дарья рассмеялась. Она наклонилась и обняла его за шею. На ней ничего не было, кроме саронга и рубашки.
— Дорогой мой, — воскликнула она. — Расскажи мне твой сон.
Нил страшно испугался и оттолкнул ее.
— Что вы делаете? Вы не в своем уме.
Нил чуть не упал с кровати.
— Разве ты не видишь, что я люблю тебя? — сказала Дарья.
— О чем вы?
Нил сел. Он просто обомлел от неожиданности. Дарья хихикнула.
— Как ты думаешь, почему я оказалась в этом кошмарном месте? Чтобы быть рядом с тобой, чудо мое. Ведь ты же знаешь, я до смерти боюсь джунглей. И здесь просто умираю от страха, когда думаю обо всех этих змеях, скорпионах и прочих мерзостях. Но я обожаю тебя.
— Вы не смеете говорить мне подобные вещи, — оборвал он ее сурово.
— Не будь таким ханжой, — улыбнулась Дарья.
— Пойдемте отсюда.
Нил вышел на веранду, Дарья последовала за ним. Он рухнул на стул, она опустилась рядом на колени и попыталась взять его ладони в свои. Нил отдернул руки.
— По-моему, вы сошли с ума. Вы не понимаете, что говорите.
— Ничего подобного, я могу повторить каждое свое слово, — улыбнулась Дарья.
Нила бесило, что она, казалось, не отдавала себе отчета, сколь чудовищны ее признания.
— Вы забыли о своем муже.
— При чем тут он?
— Дарья!
— Мне сейчас нет никакого дела до Ангуса.
— Значит, вы низкая женщина, — медленно проговорил Нил, нахмурив гладкий лоб.
Она захихикала.
— Это потому что я в тебя влюблена. Радость моя, тебе не следовало быть таким возмутительно красивым.
— Ради Бога, не смейтесь.
— Я ничего не могу с собой поделать, ты действительно смешон, но все равно прекрасен. Я люблю твою кожу и эти блестящие вьющиеся волосы. Люблю за то, что ты такой ханжа, такой шотландец до мозга костей, за то, что у тебя совсем нет чувства юмора. Я люблю твою силу. Люблю твою молодость.
Ее глаза сверкали, она часто дышала. Внезапно наклонившись, Дарья поцеловала его обнаженные ноги. Протестующе вскрикнув, Нил резко отдернул их, и шаткий стул едва не опрокинулся.
— Женщина, ты сошла с ума. Где твой стыд?
— У меня его нет.
— Что вам нужно от меня?
— Любви.
— За кого вы меня принимаете?
— За мужчину, — спокойно ответила она.
— И вы думаете, после всего, что Ангус Манро сделал для меня, я, как последняя скотина, заведу шашни с его женой? Да я преклоняюсь перед ним! Он замечательный человек и стоит дюжины таких, как мы с вами. Я скорее убью себя, чем его предам. Как вам могло прийти в голову, что я способен на такую низость?
— Радость моя, перестань болтать чушь. Какой ему от этого вред? Не надо так трагически смотреть на вещи. В конце концов, жизнь коротка, и глупо отказываться от удовольствий, если она их нам дарит.
— Говорите что угодно, но зло останется злом.
— Не берусь судить, но полагаю, данное утверждение весьма спорно.
Нил взглянул на нее с удивлением. Дарья, невозмутимая и спокойная, сидела у его ног, и, похоже, происходившее доставляло ей удовольствие. Она словно бы не понимала всей серьезности ситуации.
— Я ударил в клубе человека, который говорил о вас гадости.
— Кого же?
— Бишопа.
— Мерзкая тварь. Что он сказал?
— Сказал, что у вас было много любовников.
— Не понимаю, какой интерес совать нос в чужие дела. Но в конце концов, пусть болтают, что хотят. Я люблю тебя. Я еще никого так не любила. Я просто больна этой любовью.
— Успокойтесь, прошу вас.
— Послушай, когда Ангус заснет, я приду к тебе. Он спит очень крепко. Мы ничем не рискуем.
— Вы не посмеете.
— Почему?
— Нет, нет, нет.
Нил похолодел от страха. Внезапно Дарья поднялась и ушла в дом.
Манро вернулся к ленчу, и день прошел, как обычно. Дарья помогала им разбираться с образцами и была в прекрасном настроении. Ее веселость бросалась в глаза, и Манро сказал, что, судя по всему, она почувствовала вкус к походной жизни.
— Действительно, в ней что-то есть, — согласилась Дарья. — Ну а сегодня я просто счастлива.
Она то и дело поддразнивала Нила, будто не замечая, что, он отмалчивался и избегал смотреть на нее.
— Нил очень тихий сегодня, — заметил Манро. — По-моему, вы еще слабы после болезни.
— Нет, просто хочется помолчать.
Нила снедала тревога. Он знал, что Дарья способна на все. Ему вспомнились истерики Настасьи Филипповны в «Идиоте», — так и Дарья при ее взбалмошности не остановится ни перед чем. Она могла совершенно потерять, контроль над собой. Нил несколько раз был свидетелем, как она вне себя кричала на слугу-китайца. Сопротивление лишь распаляло ее. Если Дарья сразу же не получала желаемого, то приходила в исступление. К счастью, она быстро забывала о своих капризах, и, если ее удавалось отвлечь, она уже не настаивала на своем. Выдержка Манро в таких ситуациях особенно восхищала Нила. Он нередко смеялся про себя, наблюдая, с какой иронией и в то же время с каким нежным лукавством Манро укрощал жену, когда с ней случились истерики. Подумав о Манро, Нил снова вскипел от негодования. Ведь этот человек чуть ли не святой, вызволил ее из нищеты и бесправия, избавил от унижения, сделал своей женой! Она всем обязана ему. Он защищает ее своим именем, обеспечивает ей положение в обществе. Элементарная благодарность должна была бы
