– Почему же вы туда не возвращаетесь? – задал я ему вопрос.
– О, по многим причинам. Я потерял все свои связи и стал диким человеком. Мне нравится здесь жизнь, нравится солнечный свет и то, что я сам себе начальник. К тому же, если я вернусь, все может обернуться против меня, я имею в виду тот случай с непреднамеренным убийством… И должен сказать, плохо это или хорошо, меня здесь многое держит. – И он кивнул в сторону деревни, если это можно было так назвать. – И это не так легко оставить. У мужчины должно быть много детей, мистер Квотермейн. Даже если у них не такая белая кожа. К тому же мои привычки – я говорю с вами как мужчина с мужчиной – могут принести мне неприятности в том, другом мире. – И он качнул головой в сторону бутылки, которая стояла на столе.
– Понятно, – ответил я поспешно, поскольку такое признание из уст одинокого человека было больно слышать. – А как насчет вашей дочери, мисс Инес?
Его голос задрожал:
– Вы правы. Она должна уехать. Здесь нет никого, кто мог бы жениться на ней, потому что уже много лет мы не видели ни одного белого человека, а она леди, как и ее мать. Но к кому может поехать добрая католичка? Не к моей же пресвитерианской родне в Шотландию? Многие отвернулись от нас, многие умерли. По-своему она любит меня, и я люблю ее, да она и не уедет, потому что считает, что ее долг быть здесь. А если она уедет – я отправлюсь к дьяволу. Может быть, вы поможете мне, если вернетесь из путешествия? – закончил он свою тираду с интонацией, в которой сквозило сомнение.
Я хотел было спросить, как я могу помочь в таком деле, но посчитал, что лучше промолчать. Он этого не заметил и продолжал:
– Теперь я пойду и вздремну, потому что начинаю работу рано утром и заканчиваю поздно ночью. Я был моряком и привык к дежурствам. Вы не позаботитесь о себе сами?
Затем он ушел в дом, чтобы лечь спать.
Выкурив трубку, я решил пойти прогуляться. Сначала я побывал в фургоне, где Умслопогас и его команда поедали какое-то мясо под острым соусом, приготовленное для них по-зулусски. Ханс по привычке спрятал мясо – может, от слуг, а может, от самой Инес. Он пошел за мной. Сначала мы отправились к хижинам, где увидели множество симпатичных женщин смешанных кровей. Они были хорошо одеты и занимались повседневными делами. Еще мы увидели четверых или пятерых мальчиков и девочек, не говоря уже о детях на руках, а также молодых людей, скорее белых, чем смуглых.
– Эти дети очень похожи на рыжебородого, – сказал Ханс задумчиво.
– Да, – сказал я и вздрогнул, потому что только сейчас понял страхи этого несчастного человека. Он был отцом огромного количества полукровок, которые привязали его к этому месту, как якорь держит корабль.
Я быстро прошел мимо каких-то сараев к длинному зданию, очевидно складу. Здесь метис по имени Томазо и несколько его помощников торговали с местным населением, живущим в болотах Замбези. Я никогда не видел таких людей, но они явно были более цивилизованными, чем южане. Я не остановился посмотреть, что они продавали и покупали, но заметил, что склад полон каких-то вещей, включая огромное количество слоновой кости, которая, как я предположил, пришла из глубины страны.
Затем мы прошли к обработанным полям, на которых очень хорошо росла кукуруза, табак и другие культуры. Внизу мы увидели загоны для скота, а на некотором расстоянии паслись быки, коровы и множество коз на склонах горы.
– Этот рыжебородый господин должен быть очень богат, – заметил наблюдательный Ханс, когда мы завершили наш обход.
– Да, – ответил я. – Богат и одновременно очень беден.
– Но, господин, как может быть человек богат и беден? – спросил Ханс.
В этот момент несколько детей-полукровок, которых я заметил, промчались мимо нас. Они были голые и кричали, как маленькие дикари. Ханс серьезно посмотрел на них, затем сказал:
– Наверное, я понял, что вы имеете в виду, баас. Человек может быть богат и беден одновременно.
– Да, – ответил я. – Как ты, Ханс, когда напиваешься.
Затем мы встретили гордую Инес. Она несла в корзине кучу вещей, взятых на складе, среди которых были мыло и чай. Я сказал Хансу, чтобы он взял корзину и доставил в дом. Он ушел, а мы с Инес разговорились.
– Мне кажется, что дела вашего отца идут неплохо, – сказал я, кивая на склад, который окружила толпа местных жителей.
– Да, – ответила она. – Он много зарабатывает и кладет деньги в банк на побережье, поскольку жизнь здесь для нас ничего не стоит, а он извлекает хорошую прибыль из купли-продажи и, кроме того, выращивает скот. Но, – добавила она грустно, – что пользы в деньгах, когда живешь в таком месте?
– Вы можете использовать их для своего блага, – предположил я.
– То же самое говорит мой отец, но что он покупает? Много выпивки, одежду для местных женщин, иногда жемчуг, драгоценности для меня – но на что они мне? У меня целая коробка драгоценностей, которые я не использую, а даже если и надену – кто увидит их? Этот умный метис Томазо? А он и правда умный и верный. Или местные женщины? Больше некому.
– Вы не выглядите счастливой, мисс Инес.
– Я не могу сказать, насколько несчастны остальные, которые никого не встретили, но иногда думаю, что я самая несчастная женщина в мире.
– О нет, – ответил я бодро. – Бывают судьбы и похуже.
