– Луна! Как странно, что ты сравниваешь меня с луной, – сказала она. – Знаешь ли ты, что Луна была великой богиней в Древнем Египте, а ее имя было Исида[88], – и что у меня общего с ней? Может, ты был там и знаешь, поскольку большинство из нас живет всего один раз. Я должна подумать об этом. Кроме того, не все думают так, как ты, Аллан. Многие, наоборот, любят и ищут божественное.
– Может быть, Айша, но я не стремлюсь к этому. Если бы стремился, наверное, получил бы то, что хотел.
– Ты мудрый человек, – сказала она не без уважения в голосе. – Мотыльки не единственные, кто боится пламени, – оно жжет всех. Я думаю, что ты обжигал крылья и знаешь, что огонь ранит. Теперь я вспоминаю, что слышала о трех вспышках любви, через которые ты прошел, Аллан, хотя все твои любимые женщины теперь мертвы или сияют где-то в другом месте. Две погребены в твоей юности, когда некая леди пыталась спасти тебя. Это была великая женщина, не так ли? А третья – она была действительно огнем, к тому же рыжая. Как ее звали? Я не могу вспомнить, но, по-моему, это связано с ветром… Да, с причитанием ветра.
Я смотрел на нее во все глаза. Неужели снова раскопали тайну Мамины в сердце Африки?
И как, ради всего святого, она могла узнать о Мамине?
Может быть, она спрашивала Ханса или Умслопогаса? Нет, это просто невозможно, ведь она видела их только в моем присутствии.
– Возможно, – продолжала она с хитринкой в голосе, – ты снова не поверишь, Аллан, чей циничный ум закрыт для новой истины. Показать тебе лица этих трех? Я могу. – И она взмахнула рукой в направлении некоего предмета, который стоял справа от нее в тени, – он выглядел как хрустальная чаша. – Ты, кто знает их слишком хорошо, поверишь, что я взяла эти картинки из твоей души? Но возможно, одно лицо возникнет, и это будет странно для тебя.
«Леди Рэгнолл, может быть?» – мелькнуло у меня в голове.
– Может быть, ты слышал, Аллан, что не все мудрецы видны воочию земным людям и не все находятся во плоти. Они разделены на составные части, каждая из которых ходит по земле в различных формах, как фрагмент жизненного круга, который никогда не разорвется и снова должен соединиться в конце концов?
Я вежливо покачал головой, потому что слышал это впервые.
– Тебе, Аллан, еще столько всего надо узнать, хотя, без сомнения, некоторые считают тебя мудрецом, – продолжала она все тем же таинственным голосом. – Я знаю, что эта доктрина строится на «камне правды». Также, – добавила она, изучая меня с минуту, – в твоем случае эти три женщины не создали единый круг. Я думаю, что есть еще четвертая, которая пока незнакома тебе, хотя ты можешь ясно различить ее в остальных.
Я тяжело вздохнул, представляя, что она намекает на себя, что было глупо с моей стороны, потому что она прочитала мои мысли и кисло усмехнулась.
– Послушай… – снова сказала она. – Даже если моя история покажется тебе невероятной, не прерывай ее и не смейся, потому что я могу рассердиться. И тогда тебе не поздоровится. Я ведь из тех женщин, Аллан, которые подчиняют себе секреты природы.
Здесь я почувствовал непреодолимое желание спросить, какие же это секреты, но решил пока придержать язык.
– К счастью, эти секреты сохранили мою молодость и красоту на многие века. Кроме того, в прошлом, как будто в наказание за мои грехи, я прожила другие жизни. И воспоминания о них остались со мной. В своем последнем рождении я была арабской женщиной королевской крови, наследницей царей Востока. Там я погрузилась в самую глубину восточной экзотики и управляла людьми, а ночами собирала мудрость от звезд и духов земли и воздуха. В конце концов я устала от них, и мои приближенные слишком устали и подумывали о том, чтобы избавиться от меня, потому что, Аллан, я ничего не значила для мужчин, хотя они сходили с ума от моей красоты и убивали друг друга из ревности. Более того, враги пошли войной на мой народ, надеясь взять меня в плен и сделать женой одного из своих царей. Итак, я покинула их с огромным грузом золота и бриллиантов, взяв с собой святого человека, моего господина. Вместе с ним мы прошли по миру, изучая разные народы и их обряды. В Иерусалиме я осталась, чтобы изучить Иегову, который был или есть их Бог.
В Пафосе на острове Читим я провела некоторое время, потому что их народ считал меня Афродитой[89], вернувшейся на землю, и поэтому почитал меня. Именно по этой причине, а также потому, что своим появлением я оскорбила Афродиту, она приказала слугам проклясть меня, сказав, что ее проклятие будет лежать на мне века и мне будет тяжелей, чем любой женщине, которая живет в этом мире.
Это была страшная сцена, – вспоминала она. – Я имею в виду проклятие, потому что на каждое ее слово я отвечала двумя словами. И я приказала их главному жрецу доложить своей богине, что я буду жить на земле очень долго, в то время как ее уже не будет и о ней все забудут. Потому что в этот час я была выражением духа пророчества. И хотя проклятие со временем потеряло свою силу, Афродита имела власть, потому что существовала под разными именами по всему миру. Скажи мне, Аллан, где-нибудь в мире ей еще поклоняются?
– Нет, только ее статуям, потому что они очень красивы, хотя Любви поклоняются всегда.
– О да! Кто может знать это лучше, чем ты, Аллан, если то, что говорил о тебе Зикали, правда, которую он воплотил в тех снах, что я видела благодаря ему. Теперь о статуях. Я видела некоторые из них, поскольку их автором был некий мастер из Греции. Я ведь говорила ему, что он может найти и лучшую модель. Когда-то я была такой моделью. Если эта статуя еще существует, она должна быть самой известной, хотя Афродита и разрушила ее в порыве ревности. Хорошо, ты расскажешь мне про эти статуи позднее, на моей же был знак на левом плече, похожий на родинку, но камень не был совершенным, в отличие от моей
