Став дожем, он посвятил себя приведению в порядок всех государственных дел с точки зрения юриста. Условия, при которых Тревизо и Зара подчинялись Венеции, нашли выражение в «актах преданности», то есть подчинения. Изменения, внесенные в гражданское право за предшествующее столетие после кодификации Джакомо Тьеполо, были собрана в дополнительном томе законов. Были изданы по порядку договоры и хартии, в которых определялись права Венеции по отношению к папам, императорам и другим государствам.
Также, с точки зрения юриста, Андреа писал историю Венеции. Его хроника содержала массу документов, имевших своей целью доказать, что Венеция всегда была права. Документы были организованы в главы, разделы и параграфы так, чтобы их можно было без труда цитировать. Хроника Дандоло могла служить полезным справочником для венецианских государственных деятелей.
В подготовительной работе дожу Андреа Дандоло помогали чиновники канцелярии дожа, получившие подготовку нотариусов. Находясь на вершине венецианского общества, эти «урожденные граждане» демонстрировали классовую гордость под руководством главы канцелярии, великого канцлера, чей пост был не только церемониальным, но и практическим. В годы правления Андреа Дандоло великим канцлером был Бенинтенди деи Равиньяни, преданный сторонник Андреа, на двенадцать лет его моложе. Андреа отблагодарил великого канцлера тем, что приказал изобразить его вместе с собой на мозаиках в Баптистерии, который по его приказу пристроили к собору Святого Марка.
Бенинтенди деи Равиньяни сотрудничал с дожем не только в юридических изысканиях. Они вместе вели переписку с Петраркой, выдающимся гуманистом и поэтом того времени. Дожу хотелось повысить свой престиж и престиж своей канцелярии, присовокупив к прочим талантам способность изящно излагать свои мысли на латыни. Когда Петрарка, желавший мира, обратился к Венеции и Генуе, назвав их частями одного целого, Италии, двумя глазами Италии, ни один из которых нельзя выколоть, враждующие города отозвались так же равнодушно, как Англия и Германия в 1915 году, когда европейцы призывали их заключить мир. Но Андреа Дандоло ответил Петрарке изящным письмом на латыни, что в те времена говорило в его пользу.
Хотя Дандоло занимали видное положение среди старых аристократических семей, Андреа не возвеличивал достоинства аристократии. Наоборот, он подчеркивал, с одной стороны, что простолюдины вместе с представителями знати участвовали во всех важнейших мероприятиях Венеции – например, вместе выбирали первого дожа. С другой стороны, он подчеркивал и влияние знаменитых дожей XIII столетия. В его хронике победы и решения республики выглядят победами и решениями дожей. Не вышло ли так потому, что он уделял излишнее внимание юридическим документам? А может, он считал, что и в его время влиятельные дожи укрепляют величие Венеции? Мечтал ли он восстановить власть дожа по примеру своего предка, Энрико Дандоло, завоевателя Константинополя? Тешила ли его мысль о том, что он может найти поддержку для такой реставрации власти дожа среди «урожденных граждан», а не среди знатных семей? Возможно, он мечтал только о подъеме патриотических чувств своих сограждан. За время его жизни маятник качнулся в другую сторону. Надменность аристократов возбуждала презрение и ненависть. Перед своей смертью Андреа Дандоло был ненавидим всеми. Впоследствии его познания обеспечили ему почетное место в венецианской истории, и его хроники, которые в Венеции сочли заслуживающими доверия, способствовали тому, что венецианцы еще больше гордились собой. Позже, перед лицом поражения, патриотизм и стойкость венецианцев во многом укрепились благодаря твердой вере в справедливость их притязаний и убеждению, что в прошлом они вместе много страдали и многого достигли.
Марино Фальер
Тех, кто занимает какое-то время пост дожа, я просил бы изучить образ, который встает перед их глазами, образ, который они могут видеть в зеркале: они вожди, а не владыки, и даже не вожди, но почетные слуги государства.
Ф. Петрарка, письмо от мая 1355 г.Преемник Дандоло мечтал не просто о восстановлении сильной власти дожа. Андреа умер незадолго до поражения в заливе Порто-Лонго. Вскоре 35 голосами из 41 дожем выбрали Марино Фальера, человека, чьи достоинства, казалось, делали его превосходным полководцем. В прошлом он несколько раз командовал флотами и армиями, прославился своей храбростью при подавлении последнего мятежа в Заре, часто занимал пост в Совете десяти, а последнее время, когда ему было уже за семьдесят, блестяще проявил себя на дипломатической службе. Когда его избрали дожем, он находился в Авиньоне, где вел переговоры при папском дворе. Прошло меньше месяца после его возвращения, когда пришла весть о бесславном поражении в Порто-Лонго, так что в первые месяцы правления Марино Фальер должен был предпринимать решительные меры в связи со всеобщей мобилизацией, которую предприняли в Венеции после поражения и в ходе мирных переговоров. Он решился на исключительный шаг: отдал четыре галеры под командование простолюдинов. Хотя они не были выходцами из знатных семей, они были опытными капитанами и успешно грабили генуэзские торговые корабли. В самой Венеции многие обвиняли в поражении трусливых представителей знати. Кроме того, многих раздражала надменность аристократов. Один случай, иллюстрирующий такое отношение, показывает, как Фальер воспользовался этим недовольством. В военно-морском департаменте, который размещался на первом этаже Дворца дожей рядом с пристанью Сан-Марко, один из казначеев или секретарей, Джованни Дандоло, в гневе ударил офицера с галеры, простолюдина по имени Бертуччио Изарелло, когда последний отказался принять в свою команду человека, которого навязывал ему благородный Дандоло. Изарелло отправился на набережную, и там, поскольку он пользовался популярностью среди моряков, он без труда собрал на краю Пьяцетты толпу, которая угрожающе расхаживала с ним, поджидая, когда выйдет Джованни Дандоло. Понимая, что попал в беду, Джованни пошел к дожу, который вызвал Изарелло во дворец и сделал ему строгий выговор. Но позже дож снова вызвал к себе Изарелло и посвятил его в заговор, целью которого было свержение правящих представителей знати и назначение Марино Фальера единоличным правителем, как тогда говорили, «правителем с розгой». Еще одним участником заговора, которого привлек дож, стал Филиппо Календарио, судовладелец, а также каменщик и подрядчик, которому иногда воздают больше почестей, чем положено, за возведение Дворца дожей – в то время он только строился. Хотя многие участники заговора Фальера были так или иначе связаны с морем, люди, к которым обратился дож, были выходцами из высшего и среднего класса морских промышленников, пользовались популярностью среди простых моряков и испытывали презрение к аристократам, которых они винили в поражении Венеции.
Изарелло и Календарио назначили 20 старшин, каждый из которых мог призвать под свое начало 40
