Самая притягательная германская иллюзия — «русские теряют еще больше». Возможно, на конкретных участках это было и так. Но на большом полотне истории огромный народ, обладающий жертвенной природой, только начинал входить в состояние раскрытия внутренней динамики, извлечения невиданной энергии из растущей ненависти к самоуверенному врагу. Этот народ начал с кристальной отчетливостью проявлять свое чувство национального самосохранения. Разочарованное отчаяние первого года войны уступает место убийственной и необратимой решимости отдать все и выстоять. Наверное Гитлер в принципе был неспособен трезво оценить другие народы и владеющий этими народами пафос. А стоявшие рядом были либо индоктринированы, либо корыстны, либо малодушны.
Как пишет английский историк А. Кларк, «в Сталинграде на кону была не только сила воли русских, но всемирная оценка германской мощи. Уйти с поля битвы было бы признанием поражения, которое, может быть, и было приемлемым для отстраненно калькулирующего военного профессионала, но было абсолютно немыслимым для „космической ориентации мировых политических сил“. Невозможно для грубого национализма нацистских властителей.
Паулюс способствовал своему краху бодрым изложением цифр и фактов, которые не были адекватной оценкой сложившейся ситуации. Требовалось нечто большее, чем римское спокойствие Сципиона Африканского, сжегшего свои корабли. Вермахт еще обладал колоссальной силой, но он уже начал терять спасительную связь с реальностью. Паулюс хотел выглядеть невозмутимым полубогом на краю пропасти, но он поступал так, рискуя полумиллионом солдат. Паулюс постоянно переоценивал численность массы войск, управляемых Чуйковым. Это создавало у вождей рейха чувство, что 6-я армия осуществляет грандиозную миссию, привязывая к себе столь большие русские формирования. Паулюс постоянно подчеркивал, что его военная машина перемалывает огромную массу советских войск. Это давало дополнительное обоснование сторонникам концепции „держаться на Волге до конца“, так как, если 6-я армия поглощает все живые силы Красной Армии, то вопрос о наступательных действиях последней отпадает. Одного этого аргумента было достаточно для „сидения на Волге“ как лучшего метода исключить советское контрнаступление.
Расовая кичливость исключила тесное взаимодействие Паулюса с балканскими и итальянскими союзниками. Прикрывавшие фланги 6-й армии румыны были организованы по модели французской дивизии периода Первой мировой войны и вооружены оружием, захваченным немцами у французов в 1940 году. Немногочисленные противотанковые пушки были безнадежно устаревшими. Только в октябре 1942 года румыны получили 75-мм орудия (по шесть на дивизию). Все немецкие наблюдатели отмечали, что румыны строят хорошие блиндажи офицерам, но плохие оборонительные сооружения для основной массы войск.
Что говорила битва интеллектов? Справедливости ради следует сказать, что уже в конце августа Гелен представил высшему германскому командованию анализ возможных инициатив русских. По мнению руководителя военной разведки, таковых было пять:
— получение контроля над городом Сталинградом;
— удар во фланг шестой немецкой армии с дальнейшим продвижением на Ростов;
— наступление на германский фланг в районе Серафимовича и Коротояка;
— наступление на Воронеж;
— атака в западном направлении со стороны Астрахани.
13 октября Гелен изложил ту точку зрения, что ни одна из потенциально возможных наступательных операций русских не начнется раньше осенней распутицы. Однако отметил скопление советских войск, „возможно для операций против фронта Дон“. Германская воздушная разведка подтвердила факт скопления советских войск к северу от Дона.
Постепенно волнения стали проявлять фронтовые разведчики. 27 октября лейтенант разведки Карл Остархильд обратился к двум ведущим фигурам 6-й армии — генералам Паулюсу и Шмидту со своими предупреждениями об опасностях со стороны собирающего силы противника. Лейтенант в течение нескольких недель собирал разведданные разного рода, он опрашивал военнопленных, смотрел фотографии авиаразведки, слушал радиоперехват, наблюдал за линией фронта. В результате он пришел к выводу, что „большая численность войск и вооружения концентрируется в районе Клетской… Это ударная армия, вооруженная до зубов, имеющая впечатляющую численность… Ее наступательные планы простираются вплоть до Черного моря“. Паулюс, внешне никак не отреагировавший, попросил о дополнительной информации. И спросил, известно ли все это его армейской разведке. Шмидт, предупредил молодого офицера, что на подобный вопрос лучше ответить утвердительно. Остархильд сказал, что известно, но в меньших деталях. Тогда Паулюс сказал своим обеспокоенным собеседникам, что будет просить о дополнительных резервах. После отъезда Паулюса разочарованный Остархильд возвратился к своим картам. Ему не было ясно, восприняло ли руководство 6-й армии смысл его предупреждений.
Перебежчики сообщали о прибытии крупных подкреплений Красной Армии не только на Дон — на севере, но и южнее Сталинграда, напротив германской 4-й армии — в Бекетовке и близ озера Цаца. Обеспокоенность проявила и румынская разведка. Румынские части примерно в десятых числах октября окончательно закрепились на позициях, прикрывающих фланги 6-й армии. Почти сразу же румынская разведка обнаружила скопления сил Красной Армии. Румынский командующий дошел со своими опасениями до Винницы, до „Вервольфа“, до Гитлера. Параллельно 27 октября командующий румын, генерал Думитреску, направил Вейхсу доклад, в котором отмечалось возросшее число переходов Дона со стороны советского фронта, постоянные атаки с советской стороны, которые легко можно было интерпретировать как поиск слабого места в румынских позициях, слова военнопленных о прибывающих пополнениях. Паулюс послал в небо разведывательные самолеты, они не сообщили ничего сенсационного, и прилетевший к Вейхсу Паулюс не выразил особой тревоги. При этом нужно учесть, что румыны, взявшие на себя и прежний итальянский сектор, „курировали“ по двадцать километров глухой степи каждой дивизией — весьма неплотная стена. И тем не менее немцы не выразили обеспокоенности и постарались успокоить румынского союзника.
Из своего штаба в Голубинке Паулюс обратился к своим войскам, стремясь подвести итоги и обозначить перспективы. „1. Летнее и осеннее наступление успешно завершилось взятием Сталинграда… Шестая армия сыграла значительную роль в контролировании русских войск. Действия руководства и войск во время наступления войдут в историю как преисполненная славы страница. 2. Приближается зима, и русские постараются воспользоваться ее наступлением. 3. Маловероятно, чтобы русские сражались с той же силой, как это было в прошлую зиму“. Штаб Паулюса „позитивно идентифицировал“ наличие в Клетской „трех новых пехотных дивизий с танками; одна новая бронетанковая, одна новая моторизованная и два новых пехотных формирования“. Поблизости от Блинова „два новых пехотных формирования с несколькими танками“. Но советское наступление будет не сильнее тех многочисленных попыток наступать, которые вермахт без особого труда отбивал в прошлом.
Почему генерал Паулюс, опытный
