На стыке 15-й и 81-й стрелковых дивизий 13-й армии начала образовываться брешь, и немцы обнаружили ее немедленно. Пятнадцать «Тигров» рванулись в прогал, ведя за собой меньший калибр. Под их гусеницами оказалась первая линия советской обороны. К концу первого дня немецкого наступления Модель вклинился на 7 километров в глубину советских оборонительных позиций северного сектора. Для развития успеха Модель уже приготовил к югу от Орла две танковые и две механизированные дивизии. К чести Рокоссовского нужно сказать, что он сразу определил, что немцы не выложились полностью и у них есть сильные резервы. Медленно отступающему Рокоссовскому в полдень показалось, что он разгадал замысел немцев — те шли не к всегдашней их цели — железнодорожной колее (в данном случае близ станции Поныри), а западнее, в направлении Ольховатки. В этом случае принятый вариант обороны следовало менять. Теперь некогда было держать 2-ю танковую армию в «золотом» запасе, следовало помогать перенапрягшейся 13-й армии. Иначе немцы расширят фланговую зону прорыва.
Дым застлал поля, где когда-то охотились герои русской классической литературы, где горел вечерний костер, а рассказам тургеневских охотников не было конца. Сейчас изуродованная степь была до горизонта забита искореженными орудиями и бронетранспортерами, вскопана выстрелами и обильно полита кровью потомков этих охотников. Но и их охота дала результаты. В советской сводке за 5 июля говорится о 586 подбитых немецких танках.
Перед новой атакой 3 тысячи орудий обрушились на армию Рокоссовского, круша его оборонительные сооружения. Ночью Константин Константинович просит у Сталина резервную армию, но та уже послана Ватутину. Если немцы, вопреки всему, прорвутся к Курску, Рокоссовский будет отвечать за оборону города. Не успело рассвести, а тысяча немецких танков уже шла вперед — 6 июля Модель ввел в действие новые танковые резервы. Внезапно появившаяся дьявольская сила — 250 танков в сопровождении пехоты — поколебали Центральный фронт. Генерал Пухов контратаковал, но прогнулся под неподъемной силой. Именно на этом этапе немцы ввели в дело в секторе от Понырей до Соборовки тысячу танков. Здесь, на фронте в 10 километров у Рокоссовского были 3 тысячи орудий и пять тысяч пулеметов. Он отбирает у менее задействованных соседей все возможные дивизии. Танки Батова, грузовики с пехотой от Черняховского, с миру по нитке — но фактом является, что в этот день, в этот черный день рукопашной схватки Модель продвинулся лишь на малую долю своего продвижения в первый день германского наступления.
Сейчас и здесь Германия бросила в бой всю свою огромную и организованную силу, здесь ее танки, самолеты и пушки не могли кивать на русский мороз или бескрайность степей. Здесь мерялись силой, умением и духом две армии, выставившие все, на что была способна огромная индустрия, национальная мораль и природное мужество. Здесь или никогда — вот девиз немцев в этом сражении. После Сталинграда у них уже нет презрения к пытающемуся соперничать противнику.
Мало кто более прирожденного кавалериста Рокоссовского любил лихую кавалерийскую атаку, Но и он приходит к мысли, что с него достаточно. После неудачной контратаки танков Родина 6 июля Рокоссовский приказывает закопать танки по башню в землю и сражаться без лихих безумств. Контратаковать дозволено лишь против германской пехоты и легких танков. Этот приказ был отдан вовремя. На следующий день немцы вводят в бой 18-ю танковую дивизию — 200 свежих танков. Именно эта дивизия возглавила наступление 7 июля 1943 года к западу от железнодорожной линии, ведущей к едва заметной на карте Ольховатке. 2-я и 20-я немецкие танковые дивизии двинулись к еще менее приметной деревне Самодуровке, еще одна ударная группа — к Понырям (железнодорожная станция между Орлом и Курском). Теперь Модель вел десять пехотных и четыре танковые дивизии, а советская пехота прижалась спиной к поныревской железнодорожной линии. Поныри переходили из рук в руки, на Самодуровку шли уже 300 немецких танков. Рокоссовский был прав в определении стратегической важности Ольховатки — с местных холмов просматривалась и простреливалась вся территория на восток, на юг и на запад — прекрасный трамплин для броска на Курск.
В небе этого дня лейтенант Алексей Горовец увидел себя наедине с двадцатью германскими самолетами. Не задумываясь он бросился в бой и ему удалось уничтожить восемь машин противника. Но сверху, невидимые для него, опустились четыре немецких истребителя и останки бесстрашного летчика, отныне Героя Советского Союза, рухнули на курскую землю.
Именно этот день был, в определенном смысле, решающим. Немцы продвинулись еще на десять километров, ничего не жалея для захвата Понырей. Борьба перешла за рамки человеческих рефлексов, это была битва в подлинном смысле этого слова. Мало что было видно, еще меньше из-за всеобщего грохота было слышно. Немцы оборачиваются всей силой к неприметной русской деревне Ольховатке, именно здесь жаждут они прорыва. Вот какие донесения идут от полковника Рукосуева, чьи солдаты стоят непосредственно у Ольховатки. «Бригаду атакуют до 300 танков. Батареи № 1 и 7 уничтожены, вводим последние резервы. Вторая батарея в действии. Просим снарядов. Я либо буду держаться, либо нас уничтожат. Рукосуев». Если бы не держался Рукосуев, погибла бы вся страна — немцы рвались вперед смертельно серьезно — со знанием, опытом и почти обреченностью. Но страна, вся Россия знала, что погибающие одна за другой батареи Рукосуева не отойдут. Погибнут, но не отойдут. Ни на метр.
Сонно спит сегодня Ольховатка, и нет уже на этой земле полковника Рукосуева. Но он не зря бросил своих молодых солдат в бой, который длился сорок восемь часов. Свирепая битва не привела немцев к господству над холмами Среднерусской возвышенности — единственной возвышенности на нашей великой равнине. Немцы пробовали подойти с различных точек к Ольховатке, кроме фронтальной. То, что защитники умрут по фронту, но не пропустят — это немцы уже поняли. Два года войны и их чему-то научили.
Под Ольховаткой проявила себя советская штурмовая авиация, ее удар ослабил германский напор. Среди небесных асов летел Алексей Маресьев, потерявший ноги после 18-дневного выхода с вражеской территории. Судьба подарила ему долгую жизнь, но не сам ли он, доблестный сын своей страны, вырвал ее из рук жестокой судьбы? И тысячи безымянных маресьевых шли в эти дни судьбе наперекор.
Идя к Курску с севера, Модель достиг максимальных успехов 9 июля. Далее войска почти остановились в своего рода клинче. Жуков говорит по телефону Сталину, что далее ждать нельзя, потому что далее отступать опасно. Решено контратаковать 12 июля. На северном клину германского наступления
