Я усмехнулся и почувствовал легкое покалывание в губах. Шикарное виски начало действовать на меня.
— Допустим, что-то я смогу заработать, перелопачивая навоз и мочу и превращая их в продукты питания. Прибавим к этому то, что в моих дерзких мечтах я сумею получать в виде чаевых, играя в «Роге изобилия». Возможно, к тому времени, как мы долетим до Волынки, мой капитал будет выражаться пятизначной суммой.
Загадочная улыбка не сходила с губ Хаттори даже тогда, когда он разыгрывал роли «банкира» и «ТИПа». Улыбался он и теперь, но теперь у него еще и глаза сверкали.
— Джоэль, позвольте мне рассказать вам о другом звездолете — старинном. Одном из тех, которым не повезло. На его борту разразилась эпидемия тяжелой неизлечимой болезни. Оба коммуникатора умерли в числе первых, поэтому вся связь осуществлялась только по радио и с помощью лазера. Потом умерло несколько релятивистов, потом поступило сообщение о том, что остальные релятивисты заразились и квантовый реактивный двигатель был отключен. Вследствие этого не стало энергии, необходимой для питания радиопередатчика и лазерной установки связи, и корабль исчез из истории человечества.
Этот рассказ показался мне до странности знакомым. Вот только в точности вспомнить было трудно: стоило мне закрыть глаза — и каюта начинала кружиться. Против часовой стрелки.
— Когда-то я слышал о подобном корабле. — Нет, все-таки по часовой стрелке. — Он навеки заблудился в космосе.
— На самом деле — нет, — возразил Пол. — Им повезло. Во-первых, им повезло в том, что эпидемия страшной и непонятной инфекции вдруг заглохла сама по себе и семьдесят пять процентов людей уцелело. Они смогли поддержать функцию двигателя, работавшего на антиматерии, — вот вам удача номер два, и это дало им достаточное количество энергии для выживания и для того, чтобы вся техника работала. Включая и компьютерные базы данных, в которых хранились все накопленные человечеством на то время знания и мудрость.
— Очень важный момент, — согласился я. — Это помогло им не чокнуться от скуки и отчаяния.
— Момент гораздо более важный — из-за удачи номер три.
Я понимал, что он меня каким-то образом дразнит, но не сказал бы, что мне это не нравилось, поэтому я продолжал ему подыгрывать.
— И что же это была за удача, уважаемый соболтальник… соразговорник… Что за удача была такая, мистер Хаттори?
— У одной из релятивисток во время полета родились близнецы. Она умерла, а детишки выжили.
— Правда? О. О! Кажется, я понимаю! И когда они…
— И когда они подросли, они освоили материнскую профессию настолько, насколько смогли. В один прекрасный день, когда близнецы почувствовали, что готовы, они заново запустили квантовый реактивный двигатель — и продолжили полет.
— Это просто поразительно! Какая чудесная история. Представляю себе, что за переполох случился на Терре, когда там начали получать радиосообщения от корабля-призрака! Но сколько же времени… минутку… О, черт, с математикой у меня слабовато, когда я трезвый…
(Гены математического дара моего отца явно оказались рецессивными.)
— Тем не менее ваша интуиция… простите — ваша интуиция вас не подвела.
Мне было приятно заметить, что Хаттори тоже немного захмелел.
— Если бы радостная весть, — продолжал он, — была отправлена по радио, нам пришлось бы ждать ее еще несколько лет. Вот мы добрались до удачи номер четыре. Одна из близняшек отчасти унаследовала талант своего отца — а отец был коммуникатором. Она жутко перепугала — прошу прощения, перепугала своего дядю, жившего на Луне, когда в первый раз вышла с ним на контакт. Он решил, что его настигли привидения: его покойный брат не успел сообщить ему о рождении детей.
Я покачал головой.
— Невероятно! Надо будет непременно рассказать об этом моему другу Гербу — он писатель и коммуникатор. Уж он из этого сделает конфетку! За следующий год из этой истории можно будет слепить десяток фильмов и по меньшей мере один мини-сериал. Спасибо вам за то, что рассказали мне про это, спасибо… а какого черта вы мне об этом рассказали, Пол, кстати говоря? То есть история просто зашибенная, но какое отношение она имеет к тому, о чем вы говорили раньше, — ну, про зарабатывание денег за счет времени? Какая тут связь?
Извечная улыбочка Хаттори вдруг расцвела пышным цветом. Радостно сверкая глазами, он сообщил:
— Все дело в названии этого замечательного звездолета, Джоэль.
Все кусочки головоломки окончательно встали на место, и я ясно понял, что он скажет дальше. Увы, озарение лишило меня дара речи, поэтому Хаттори все-таки пришлось произнести эти слова самому.
— Это «Нью Фронтирз».
Пожалуй, примерно такой же эффект получился бы, если бы все атомы моего головного мозга превратились в антиматерию.
— Ваш отец мечтал о том, чтобы вы были богатым человеком, Джоэль, — услышал я голос Хаттори, звучавший словно бы из далеких космических глубин. — И теперь вы богаты. Все акции этого предприятия были обновлены, и теперь у вас их просто куча. Если вы пожелаете, то сможете стать одним из самых крупных инвесторов «Шеффилда»…
Я захохотал. Хохотал я долго, а потом еще некоторое время, и в конце концов понял, что никак не могу остановиться. К тому моменту, как я это понял, я валялся на полу в позе зародыша, а Хаттори обеспокоенно склонился ко мне, и тут я обнаружил, что способен время от времени чередовать смех со слезами — ну, хоть какое-то разнообразие.
Ведь я думал, что покинул все, что у меня было, и всех, кого я знал, сжег за собой все мосты и удрал из Солнечной системы, имея билет в одну сторону, чтобы избежать жуткой опасности стать богачом…
Но случается такое, что хочешь потерять доллар, а не выходит.
Пришлось быстренько переговорить с Хаттори, чтобы он не отправил меня к психотерапевту в состоянии психоэмоцинального стресса. Я его немного напугал моим взрывом экзальтации. В разговоре я был вынужден себя сдерживать: если бы я попытался убедить банкира в том, что был помолвлен с внучкой верховного Конрада, он бы точно послал за психотерапевтом. В особенности если бы я сказал ему, что сам расторг помолвку.
Но после того, как Хаттори выслушал версию моей истории, где Джинни именовалась «девушкой из очень богатого семейства», он наконец согласился с тем, что мой истерический хохот был вполне адекватной реакцией на происшедший поворот событий и перестал от меня шарахаться. Он даже имел милосердие прекратить попытки пощипать мой новообретенный капитал и стал уговаривать меня не торопиться и вернуться к нему для дальнейшего обсуждения моего участия в финансировании колонии в удобное для меня время, когда я смогу, как он выразился, «все обдумать».
Я поблагодарил его и ушел, имея искреннее намерение разыскать Герба и
