ХАМАТОВА: А я стояла с Таней Лазаревой и Мишей Шацом. Таня теперь уехала жить в Испанию. Но в тот день кругом и верно было много прекрасных людей. В этом не было политики. В этом была надежда, ты права.
ГОРДЕЕВА: Что происходит дальше? Ты можешь рассказать полностью и подробно всю эпопею с записью предвыборного ролика?
ХАМАТОВА: Да. Только я не буду называть имен людей, с которыми мне пришлось разговаривать. Не из-за страха, а из какой-то внутренней порядочности, во-первых. А во-вторых, половину из них я лично не знаю и не помню, как их зовут.
ГОРДЕЕВА: Хорошо. Итак, тебе начинают звонить…
ХАМАТОВА:…и сразу предлагают записать ролик в поддержку Владимира Путина. Но я не могу принять решение и не отвечаю ни “да” ни “нет”. И уезжаю на гастроли в Киев, где даю большое интервью журналисту телеканала “1+1” Ткаченко. Мы с ним довольно откровенно и спокойно говорим о том, что происходит с фондом, что происходит в России, о многом другом. Это конец января двенадцатого года. Но интервью удивительным образом выйдет в эфир во время скандала с моими предвыборными роликами за Путина, в нем будут изменены вопросы журналиста, переставлены местами ответы, поменяется контекст. Телевизионщики проанонсируют это интервью как якобы первое, которое я дала после записи ролика, что абсолютная неправда.
ГОРДЕЕВА: Вернемся к твоему ролику.
ХАМАТОВА: Возможно, ты и тем более другие люди не поверят, но я уверена, что, судя по разговорам и действиям, теми людьми, которые предлагали мне сняться в этом ролике, двигало настоящее желание стабильности. Их пугала ситуация возможного хаоса, разбушевавшихся страстей. Их главным аргументом тогда было “не раскачивайте лодку”; сейчас я понимаю, что они меня обманули. Сейчас, когда на улицах люди в форме избивают детей, выходит, что “лодку раскачивает” именно власть. Это горько, это, в конечном счете, приведет, как мне кажется, к необратимым последствиям, и очень важно для меня лично, что это противоречит всему тому, о чем мне говорили, убеждая принять участие в предвыборной кампании.
ГОРДЕЕВА: Даже если мы будем исходить из презумпции благородства желаний этих людей, это не оправдывает их методов. Они же угрожали тебе!
ХАМАТОВА: Мне никто ни разу не угрожал.
ГОРДЕЕВА: Что они у тебя отберут фонд, отберут больницу, не будут перечислять деньги…
ХАМАТОВА: Откуда такая информация, Катя? Вот как всё было на самом деле: мне звонят люди, с которыми я сотрудничаю, которых я уважаю, которые много сделали полезного для фонда, но от которых лично моя жизнь никак не зависит. Ну, может быть, зависит как-то косвенно, но я и не такое проходила, в каких только “черных списках” не была. Звонят и говорят: “Начинается президентская кампания. Нам важно записать ваше обращение на видео. Вы можете говорить всё что угодно”, – говорят они мне. И начинают обходиться со мной как с хрустальной вазой. Они не давят, не настаивают, не предлагают сценария или готового текста: “Как вам будет удобно, мы ничего не требуем, это будут ваши личные слова, сделаете так, как посчитаете нужным”.
ГОРДЕЕВА: То есть это было твое право решать, что говорить, и только твое решение – записывать или нет?
ХАМАТОВА: Да. Это было мое решение, ничье больше, никто меня не пугал и мне не угрожал. Я считаю, что, поскольку мы живем (или думаем, что живем) в демократическом обществе, каждый человек имеет право поступать так или иначе, принимать те или иные решения. Я убеждена, что действия государства, которые можно обозначить словами “строительство клиники имени Димы Рогачёва”, заслуживают благодарности. Это строительство было сопряжено с огромной тратой человеческих ресурсов, моих в том числе. Так что я, в отличие от многих других людей, знаю, сколько сил было положено на эту стройку. И я считаю, что это – огромное событие в жизни моей Родины, за которое не грех сказать “спасибо”. Точка.
ГОРДЕЕВА: Тут тебе возразят, что это…
ХАМАТОВА: Обязанность государства.
ГОРДЕЕВА: Совершенно верно.
ХАМАТОВА: Да. Такая же “обязанность государства” стоит во дворе Каширки с гнилыми полами, с обветшавшим оборудованием. Недострой с четвертьвековым стажем.
ГОРДЕЕВА: Ну, значит, здесь государство не выполнило свои обязательства, а здесь – выполнило. Вопрос в том, надо ли за это говорить спасибо. Это, знаешь, как извечный спор всех родителей: надо ли ребенку говорить “спасибо”, если он сходил на горшок?
ХАМАТОВА: Да. Всегда. Он совершил хороший поступок.
ГОРДЕЕВА: Так.
ХАМАТОВА: Неумение говорить “спасибо” погубит всё наше общество.
ГОРДЕЕВА: Хорошо. Спрошу по-другому. Надо ли, чтобы “спасибо” говорила именно ты. Или возьмем шире: зачем вмешивать в политику людей, по определению от нее далеких? Если в стране нет ярких политиков, способных зажечь народ, то это не проблема “мастеров культуры” и не вы должны ее решать.
ХАМАТОВА: Власти пользуются инструментами, которые достались им исторически. И Ельцин так же поступал, и все те, кто были до него. Чего ты хочешь от меня? Чтобы я налаживала в стране политический процесс? Он таким мне достался. И детям, которые лечатся в больнице, он тоже достался именно таким. Ни они, ни я не виноваты.
ГОРДЕЕВА: В отличие от них, ты можешь сказать: “Нет”. Ты можешь не участвовать в политике.
ХАМАТОВА: Знаешь, меня очень раздражают в последнее время вот эти типа умные и типа хорошо понимающие, что к чему, люди, которые снимают с себя ответственность и перекладывают ее на меня. Я не умею этого делать.
ГОРДЕЕВА: Именно поэтому я и считаю, что заставлять тебя “это делать”, то есть в том числе записывать слова поддержки или даже обыкновенное “спасибо”, так или иначе связанное с политикой, – цинично.
ХАМАТОВА: Ты ставишь сейчас оценку кому? Им?
ГОРДЕЕВА: Им, конечно.
ХАМАТОВА: Пожалуйста. Я не буду их оправдывать – у них такие инструменты. У меня – такое положение. Тогда меня можно считать жертвой с первой минуты, когда я вляпалась в историю под названием “Соберите денег на детей”. Количество унижений, компромиссов и всего прочего, что мне приходилось делать, ни в коей мере не сопоставимо с этим роликом. Может быть, то, что я пережила из-за ролика, было самое трудное. Но вообще весь мой путь – это постоянное состояние унижения и попытки оправдаться.
ГОРДЕЕВА: Я правильно понимаю, что, по сути, тебе и вправду было за что сказать “спасибо” Путину? Но по форме – это не тот формат,