– Кто тебя спрашивает, дерьмо. Еще как поедешь, – оскалился в акульей улыбке Речкалов. – Побежишь впереди тачки, обещаю.
– Встать! – сказал Вадим Викторович, но Жуля намертво ухватился руками за стол и, пригнувшись, неожиданно заорал что было сил, да так, что даже немало повидавший на своем веку Вадим Викторович вздрогнул.
– Вызывай конвой, – бросил он дежурному следователю. Тот выскользнул из кабинета, а Жуля продолжал вопить как резаный. Лицо его стало бордовым, глаза закатились.
– Чего это с ним? Эй, слышь, симулянт е…чий, цирк уехал! – рявкнул Речкалов, при этом осознавая, что ТАК притворяться невозможно. У парня настоящий припадок. К тому времени, когда в кабинет вошли два милиционера, у Жули изо рта пошла пена.
– Тут, похоже, санитары нужны, – пробормотал Вадим Викторович, глядя на безумное, посиневшее лицо задержанного.
– Э… и че с ним делать? – с глуповатым видом спросил один из конвоиров. Второй скривился, увидев, что наступил ботинком в лужицу пены, стекающей со стола.
– К чертям е…ным, – брезгливо сказал Вадим Викторович. Увидел маячившее за дверью слегка побледневшее лицо дежурного следователя и бросил: – Оформляйте задержание. Я вернусь через два-три часа. Поедем без этого куска дерьма.
70
Призрак двинулся к ним, неторопливо и уверенно.
– Кеша, беги! – бросил Рост бомжу. Упрашивать того не пришлось – сидящий на корточках перепуганный юбиляр ловко перелез через бревно и на четвереньках пополз к дому.
Призрак медленно, даже с какой-то ленцой, пуговица за пуговицей расстегнул пиджак, и стала видна рукоятка большого ножа за поясом. Нижняя часть рубашки была заляпана темно-красным, и Рост не сомневался, что это кровь Жгута. Он не сводил глаз с мрачного незнакомца – тот выглядел, как сама Смерть.
«Раплата за все твои грехи, Ростик. Да-да…» – услышал он у себя в голове скрипучий голос Квадрата.
Витек копошился с фанерой, вытаскивая из-под нее свое излюбленное оружие – железный прут с припаянной цепью. Джеки Чан стал заходить сбоку, пытаясь обойти этого кошмарного пришельца со спины. Усы его приняли горизонтальное положение, губы сложились в две тонкие упрямые полоски. Однако дальше все произошло настолько быстро, что Рост даже не успел моргнуть – только едва уловимое глазом движение. После этого – захлебывающийся кашель, Джеки Чан наклонился вниз, из перерезанного горла фонтаном била кровь. Все это Призрак проделал, не сводя своих глаз-бойниц с Роста, и тот похолодел. Только сейчас он вспомнил, что он практически безоружен – за исключением перочинного ножа, которым разве что только банку с килькой вскрывать.
Гюрза внимательно следил за каждым из них. Один готов, самый слабый скрылся в лачуге, но он не представлял никакой опасности, и с ним он разберется позже. Оставались еще двое. У первого в руках какая-то железка, и вроде бы пользоваться ею он умеет. Но сейчас он очень напуган, это Гюрза видел по всем признакам – дрожащая нижняя губа, округлившиеся глаза, выступившая влага на лбу… А вот второй представлял опасность, Гюрза чувствовал это всеми порами кожи. Змеиной, холодной кожи.
Призрак сделал шаг вперед, страшный нож описал красивую дугу в предрассветном небе. Вверх-вниз, как качели. Смертельные качели.
«Он вынул нож, убил Джеки Чана, а у него даже прическа не сбилась и галстук не съехал набок. И все это за тысячные доли секунды», – как в тумане, думал Рост. Взгляд выхватил торчащую из крапивы лопату, и Рост кинулся к ней. Не ахти какое оружие, но все же лучше, чем голые руки. Черенок был перемотан синей изолентой – Рост вспомнил, что он был треснут.
Сзади к Призраку подкрадывался Витек, держа наготове арматуру. Улучив момент, он попытался нанести удар, но тот успел отклониться влево, и железный прут с силой опустился на руку, сжимающую нож. Ни единого звука не сорвалось с губ пришельца, хотя боль наверняка была невыносимая. Тем не менее нож выпал. Он развернулся и левой рукой ударил Витька. Кулак попал прямо в фурункул на подбородке бомжа, он с чавканьем лопнул, мешая кровь с гноем. Второй удар свалил Витька на землю, прямо в засыхающую лужу рвоты Кеши. Призрак вырвал у бомжа прут.
Гюрза допустил промах и недооценил это существо, оно оказалось кусачим. Теперь рука ничего не чувствовала, ее словно долгое время держали в морозильной камере. Ну ничего, это издержки производства. Он повернулся боком, чтобы хорошо видеть того, с опасным взглядом. Теперь он подкрадывался к нему с лопатой.
71
Вадим Викторович приказал проверить сначала квартиру. Однако она действительно оказалась пуста. К соседям за информацией обращаться на стали – как-никак, ночь во дворе. Оставалась дача, и милицейская «Газель» понеслась в область.
Их было четверо – милиционер-водитель, Вадим Викторович, Речкалов и молоденький опер, который похрапывал, убаюканный урчащим двигателем.
– Если он окажется на даче, нужно поставить в известность твоего прокурора, – зевнув, сказал Речкалов.
– Уже предупредил, – отозвался следователь. Он поглядел на часы – почти четыре утра, но спать, как ни странно, совершенно не хотелось. Чего он действительно хотел, так это схватить в охапку этого Тягушева и трясти его до тех пор, пока у него мозги с дерьмом не поменяются местами. Он вспоминал, как тот вел себя на допросах, буднично-снисходительно, будто вышел помочиться среди ночи, и это только подливало масла в огонь, бушевавший внутри него.
– Полагаю, после этого про тебя напишут в газетах, – заметил Речкалов, но следователь никак на это не отреагировал.
«На д-дачу? К Гюрзе?!» – вспыхнули в его памяти слова задержанного парня. Он сказал:
– Не могу понять, что так испугало этого «сознательного» мальчика. Судя по всему, он частенько бывал на даче у Тягушева, раз без запинки назвал место.
– Не бери ты в голову, Вадик. Сто пудов, крышу сорвало. Слыханное ли дело, кромсать бичей два года и при этом жить обычной жизнью? Меня другое интересует. ЧТО его заставило прийти с признанкой? Он не похож на человека, которого совесть задрочила.
– Вот-вот. По-моему, тут тоже есть связь. Он напуган. Только чем? Он вообще не проходил по делу, даже как свидетель. Может, Тягушев его шантажировал?
Речкалов, вспомнив Жулю, жестко рассмеялся:
– Чем его шантажировать? Нет, Вадик, тут другое. Он САМ пришел с признанкой и заложил всех, ВСЕХ, и себя в том числе.
– Приехали, – объявил водитель, притормаживая возле высокого особняка. Фары машины высветили глухие черные ворота, и сердце Вадима Викторовича екнуло – если Тягушев где-то и прячется, то только здесь.
72
Призрак замахнулся, и удар цепи пришелся на ухо Витька, почти полностью сорвав его. Он замахнулся снова, но в этот момент Рост нанес ему сильный удар лопатой по спине. Черенок жалобно треснул, сломавшись пополам. В руках у Роста остался короткий огрызок, хотя и острый на конце. От удара Призрак припал на одно колено, но прут из рук не выронил. Он размахнулся в третий раз, целясь Витьку в голову, но Рост, не помня себя от ярости, изогнувшись, всадил пришельцу в бок обломок черенка, погрузив его почти на треть. Только тогда призрак тихо охнул, и Рост с облегчением понял, что перед ним все же человек.
Теперь боль была ужасной. Внутри кто-то зажигал спички. Правда, этот кто-то сразу их тушил, но через мгновение зажигал снова, будто издевался. Гюрза не смотрел на рану – об этом он позаботиться позже. А этот последний крепким оказался. Медленно, сантиметр за сантиметром он вынул из тела деревянный осколок и бросил его в сторону. Затем наступил ногой на горло лежащему без сознания и повернулся к другому. Взмахнул прутом. В яблочко!
Рост вскрикнул от боли – цепь попала прямо в нос. Внутри будто что-то лопнуло, рот