Нет, она не звала его. Не звала по-настоящему. Она хотела, чтобы он пришел, плакала, шептала его имя, но использовать силу для того, чтобы позвать — не решалась. Не стоит. Она справится сама.
Он не услышит.
А если услышит… Мэй боялась признаться в этом даже самой себе.
Если услышит — значит, ему не все равно. И ей тоже. Значит, связь уже есть, такая, что не порвать.
— Мэй! Ты здесь?! Мэй!
Такая неподдельная тревога в его голосе.
— Здесь! Ренцо! — она вскочила на ноги, бросилась к двери, утирая слезы на ходу. — Сейчас… Подожди! Сейчас!
Она сдвинула к двери все, в порыве паники, даже огромный дубовый стол. И теперь справиться было не просто, силы оставили ее. Как это вообще было возможно?
Он открыл замок своим ключом, но вот открыть дверь не мог.
— Сейчас, Ренцо!
— Подожди. Не надо, не двигай ничего. Я сейчас! Подожди!
И его быстрые шаги по коридору. Уходит?
Что он задумал?
Было немного страшно… И все же так радостно, что он теперь рядом и она не одна.
Еще несколько минут растерянности.
— Мэй! — крик из-за окна со двора.
Мэй бросилась к окну.
А он там со здоровенной лестницей на плече.
— Сейчас! Не бойся!
Слезы с новой силой хлынули из глаз.
Он влез так быстро. Да, пусть лестница чуть короче, но он подтянулся и влез в конце, в комнату, к ней…
Мэй стояла, прижав руки к груди.
Больше всего на свете хотелось броситься ему на шею.
И ему тоже. Этого нельзя не увидеть в его глазах. Он рванулся вперед… и замер в полушаге.
— Как ты, Мэй? Я… Как ты? Ты звала, да? Звала? Я не слышал, прости… Не смог…
— Не звала, — она покачала головой. — Я…
Как ему это объяснить? Ведь не от того, что не хотела…
— Все хорошо, Мэй. Я больше не оставлю тебя тут одну.
Она зажмурилась на мгновение, шмыгнула носом и больше сопротивляться не смогла. Подалась вперед, выдохнув, уткнулась носом ему в плечо. И он обнял ее в ответ, прижав к себе.
— Мэй… — он гладил ее по спине, успокаивая. — Все хорошо.
Носом в его плечо, его шею… щекой к его щеке. Обняла. Сначала осторожно, несмело, потом крепко-крепко, всем сердцем. Так необыкновенно. Волнительно и спокойно разом. Она ведь никогда не обнимала ни одного мужчину кроме отца и, может быть брата, но в детстве, а теперь Дин такой суровый, к нему не подойдешь с детскими нежностями.
Неправильно. Но какая теперь разница, после всего, что с ней было?
И больше никого, кому она могла бы доверять.
— Я так испугалась, — тихо пожаловалась она. — Мне было так одиноко…
Просто невероятно, что не нужно быть сильной, что можно поплакать и пожаловаться, и что тебя поймут и пожалеют. Расслабиться, хоть ненадолго. Мэй уже и забыла, что такое возможно. Потом она, наверно, будет жалеть, но пока…
— Все хорошо, Мэй, милая, все хорошо…
И так тепло и уютно в его объятьях.
— Не оставишь? — она попыталась заглянуть ему в глаза.
Он улыбнулся.
— Здесь не оставлю. Надо придумать, как быть.
— Они хотели увести меня…
Говорить об этом было чуть-чуть неловко, словно это она виновата.
— Я знаю, — кивнул Ренцо. — Гильем рассказал мне. Сейчас мы соберем вещи и уйдем. Пока найдем квартиру в Илое, потом будет видно. Да, потом просто придумаем, как с тобой быть. Надо найти хорошую охрану, которая не испугается Гильдии. Придумать, как связаться с твоими, незаметно.
— А что будет с тобой?
Он усмехнулся, его дыхание у ее щеки.
— Все будет хорошо. Пойдем?
— В окно? — улыбнулась она.
— Можно и в окно. Но там не удобно, лестница низковато. Давай, я сейчас разберу твою гору мебели, хорошо?
Она кивнула.
Он отпустил ее, нехотя. Снял и поставил рядом стулья, подвинул на место комод, стол отодвинул только немного, чтобы в дверь можно было пройти.
— Сейчас…
Пошел в кладовку, собрал в сумку какие-то вещи, потом еще бумаги из ящика стола и из сейфа за картиной. Взял деньги.
Пистолет, который лежал на полу. Когда все ушли — Мэй не знала, что с ним делать.
— Ты ведь умеешь обращаться с таким оружием? — спросил Ренцо. — Нужно поставить на предохранитель, да? Вот здесь?
— А ты не умеешь? — удивилась Мэй.
Когда-то ей казалось, это оружие Илоя, пусть не для войны, но все равно, все должны знать. Но Гильдия — это не весь Илой.
— Не умею, — честно сказал Ренцо. — Я видел и как-то держал в руках, но стрелять ни разу не довелось. Ты покажешь?
— Покажу, — пообещала Мэй. — Вот так… Вот здесь сбоку вверх рычажок…
Ренцо наблюдал внимательно, стараясь запомнить. Хотя, по большей части все знал, просто не было опыта. Вдруг подумалось, что Дин, наверняка, не признался бы, что не умеет обращаться с оружием, это все равно, что признать свою слабость…. Так странно. А Ренцо признавался легко, потом попробовал сам. Он ничего не пытался ей доказать.
— Хорошо, — сказал наконец. — Ты тогда оставь у себя, пусть будет. Я подумаю, где взять патроны. И… ты очень храбрая, Мэй.
Улыбнулся ей.
Потом они ушли, взявшись за руки. По всему дому, во двор, Мэй немного смущалась, но старалась держаться ближе — так было спокойнее. И вместе, на одной лошади.
Никто не вышел к ним, но Мэй чувствовала, что неотрывно следят. Видела всадников, скачущих вслед за ними по дороге вдали.
В Илой.
Новая часть города за Эсквилином, высокие дома. Все так необычно! Лааш, который знала Мэй — совсем другой, он просторней и шире, свободнее, ниже дома и куда меньше людей. А вечером, в такое время, в Лааше вообще тишина… Здесь свет за каждым окном и так оживленно на улицах. Да она бы заблудилась здесь одна!
— Сейчас в гостиницу, уже поздно. А завтра утром мне нужно будет еще к городскому претору, я возьму тебя с собой. Договорились? Может быть, это и к лучшему, что ты будешь на виду.
Хотя, по его голосу можно было понять, что лучше точно не будет. Но какие еще пути?
Мэй готова была довериться.
В гостиницу.
— На одну ночь, сеньор? — хозяин смотрел на них с понимающей ухмылкой. — Девушка под вашим покровительством? Записать под ваше имя?
— Да, — коротко ответил Ренцо, на его лице не отразилось ничего, а вот Мэй залилась краской.
Комната на одну ночь — словно… со шлюхой.
Но ведь ничего такого ведь? Нет? Ничего не будет? Она вдруг испугалась, вспомнив, как Ренцо обнимал ее и как… Он решил, что она не против? Или… Вздрогнула, едва нашла в себе силы, чтобы не вырваться и не убежать. Он всегда смотрел на нее, как на женщину. Что бы он не говорил, и чтобы не делал, но в его глазах она видела все равно — она ему нравилась и он ее хотел. Наверно впервые Мэй готова была
