Он шел среди жаровен, наполненных влажной золой. Всем понравилась существующая система. Светлоглазые жили без бремени и вины, всегда уверенные в том, что действуют по воле бога. Темноглазые получали свободный доступ к обучению множеству навыков. Ревнители могли заниматься исследованиями. Лучшие из них проводили жизни в служении. Худшие – в праздности… но как еще влиятельные светлоглазые семьи могли поступить с детьми, которые не желали ничем заниматься?
Его внимание привлек шум, и он покинул внутренний двор, заглянул в темный коридор. Из комнаты в другом конце лился свет, и Далинар не удивился, обнаружив внутри Кадаша. Ревнитель складывал какие-то книги из стенного сейфа в мешок на полу. На столе поблизости строчило даль-перо.
Князь вошел в комнату. Ревнитель со шрамом на голове вздрогнул, потом расслабился, когда увидел, кто его потревожил.
– Далинар, нужно ли нам возвращаться к прежнему разговору? – спросил он, опять поворачиваясь к своему мешку.
– Нет, – сказал Далинар. – На самом деле я не тебя искал. Я хочу найти того, кто жил здесь. Сумасшедшего, который утверждал, что является одним из Вестников.
Кадаш склонил голову:
– Ах да. Тот, у кого был осколочный клинок?
– Все прочие пациенты монастыря в Уритиру в безопасности, но этот каким-то образом исчез. Я надеялся увидеть, нет ли в его комнате каких-то улик относительно того, что с ним стало.
Кадаш посмотрел на Далинара, оценивая его искренность. Потом вздохнул и поднялся.
– Это не моя обитель, – напомнил он. – Но у меня здесь есть записи о пациентах. Я могу сообщить, в какой комнате он находился.
– Благодарю.
Кадаш просмотрел стопку бумаг.
– Строение «шаш», – наконец сказал он, рассеянно ткнув пальцем в окно. – Это вон там. Комната тридцать семь. Отделением руководила Инса; ее записи будут содержать подробную информацию о лечении безумца. Если ее отъезд из военного лагеря был хоть немного похож на мой, она оставила бо́льшую часть бумаг. – Он указал на сейф и мешок.
– Спасибо, – поблагодарил Далинар и собрался уйти.
– Ты… думаешь, что безумец на самом деле был Вестником, не так ли?
– Я думаю, что это вероятно.
– Он говорил с акцентом, как деревенщина-алети.
– А выглядел как макабаки. Это само по себе странно, не находишь?
– Семьи иммигрантов не так уж редки.
– С осколочными клинками?
Кадаш пожал плечами.
– Допустим, я найду настоящего Вестника, – проговорил Далинар. – Допустим, мы подтвердим его личность и ты примешь это доказательство. Ты поверишь ему, если он скажет то же самое, что и я?
Кадаш вздохнул.
– Кадаш, ведь если Всемогущий мертв, ты хотел бы об этом узнать. Скажи мне, что я ошибаюсь.
– Ты понимаешь, что это будет означать? Что не существует духовной основы для вашего правления.
– Знаю.
– А то, что ты сделал, завоевывая Алеткар? – продолжил Кадаш. – Далинар, у тебя не было божественного мандата. Все принимают твои поступки, потому что твои победы были доказательством благосклонности Всемогущего. Без него… что ты такое?
– Скажи мне, ты бы правда предпочел не знать?
Кадаш посмотрел на даль-перо, которое перестало писать. Он покачал головой:
– Я в смятении. Это, конечно, было бы проще.
– Разве это не проблема? Что-нибудь из этого когда-либо требовалось от мужчин вроде меня? Что требовалось хоть от кого-то из нас?
– Быть теми, кто вы есть.
– И это стало самоцелью, – указал Далинар. – Ты был мечником. Разве ты бы мог стать лучше, не имея противников, с которыми можно сразиться? Разве ты бы стал сильнее, не поднимая гири? Ну так вот, в воринизме мы на протяжении веков избегали противников и гирь.
Кадаш снова покосился на даль-перо.
– Что там? – спросил Далинар.
– Я оставил большую часть своих даль-перьев, – объяснил Кадаш, – когда отправился с тобой к центру Расколотых равнин. Взял только дно, связанное с пересадочной станцией ревнителей в Холинаре. Думал, этого будет достаточно, однако оно больше не работает. Мне пришлось использовать посредников в Ташикке.
Кадаш поднял на стол ящик, открыл. Внутри было еще пять даль-перьев с мигающими рубинами, которые указывали, что кто-то пытается связаться с Кадашем.
– Это связь с главами воринизма в Йа-Кеведе, Гердазе, Харбранте, Тайлене и Новом Натанане, – растолковывал Кадаш, пересчитывая даль-перья. – Сегодня у них было совещание при посредстве фабриалей, они обсуждали природу Опустошений и Бури бурь. И возможно, тебя. Я упомянул, что сегодня верну свои даль-перья. Видимо, после совещания всем очень захотелось задать мне новые вопросы.
Он замолчал, и в комнате повисла тишина, которую измеряли пять мигающих красных огоньков.
– А то, которое пишет? – уточнил Далинар.
– Линия связи с Паланеумом и тамошними главами воринских изысканий. Они работают над Напевом Зари, используя подсказки, которые дала им светлость Навани, основываясь на твоих видениях. Они прислали мне соответствующие отрывки из текущих переводов.
– Доказательство, – понял Далинар. – Ты хотел убедительных доказательств того, что я видел реальные вещи. – Он шагнул вперед, схватил Кадаша за плечи. – Ты ждал, что напишет это даль-перо, прежде чем отвечать лидерам воринизма?
– Я хотел, чтобы у меня в руках были все факты.
– То есть ты знаешь, что мои видения реальны!
– Я давным-давно признал, что ты не безумец. Теперь вопрос заключается скорее в том, кто на тебя влияет.
– С какой стати Приносящим пустоту посылать мне эти видения? – удивился Далинар. – С какой стати им даровать нам великую силу вроде той, которая позволила прилететь сюда? Кадаш, это неразумно!
– То же самое можно сказать о твоих речах про Всемогущего. – Ревнитель вскинул руку, не давая Далинару себя перебить. – Я не хочу об этом спорить опять. Ты ведь просил у меня доказательств того, что мы следуем заповедям Всемогущего?
– Я просил только правды, и лишь она мне нужна.
– Она у нас уже есть. Я тебе покажу.
– Жду с нетерпением, – сказал Далинар, направляясь к двери. – Но, Кадаш? Мой болезненный опыт подсказывает, что истина может быть простой, но это не значит, что ее легко принять.
Далинар пересек внутренний двор, вошел в соседнее здание и отсчитал нужную дверь. Буря свидетельница, он как будто попал
