5) …Ныне все воруют – и все молчком. Где-то в городе и крае что-то исчеза, а где-то появля. Закон сохране. Кто знает, помалкивает. Прочие принима это как само собой разуме.
(В этх фрзх тож кое-чт укр. Ну и что? Понятно же. Глвн – молчок. Видел – гри; не видел, слышал – гри не слышал. И все бу хор. Млчк. Тсс-с.)
Единственно, каких слухов и допущений не было, – это что в Катагани или в крае наличествуют умные люди, толковые исследователи, знатоки и умельцы, владеющие новыми способами, мировой науке неведомыми. Что?!. В Катагани? У нас, в Стране Дураков, – и чтоб наши?!. Да что вы. Даже неприлично так думать. Наших умных не бывает – кроме начальства и хапуг. И то лишь в смысле хапнуть.
Все дураки, все. А кто еще нет, так будет. Не умеешь – научим, не хочешь – заставим.
Главное – и благоприятное для НИИ НПВ – было то, что такого взгляда держались чиновники и руководители, в том числе и в «правоохранительных» органах. На инопланетян могли грешить, на Запад – но чтоб свои здесь были умнее их?!. Это же подрыв всех основ.
2Филиал НИИ в Овечьем ущелье открыли (без лишней помпы) 29 сентября. Оркестр и «отцов города» не приглашали. Массмедиа тоже.
Место это действительно было романтическое, разбойное. В прошлые века здесь не грабили просто потому, что поблизости не проходили ни большая дорога, ни караванный шлях. Некого было.
За местностью укрепилась дурная слава после того, как там побывал Шайтан-Шар; особенно запало в память жителям, как его, сердешного, влекли с танками и вертолетами через половину края, и он страшно ревел, глотал тучи, а попутно и стога сена-соломы. Овец около ущелья больше не пасли, форель в ручье Коломак не ловили.
Ниивцы облюбовали ущелье и прилегающую часть степи сначала как полигон для крупных Ловушек. И схрон самого крупного. Оттуда необходимое перемещали в зону.
Какая здесь вскоре пойдет наука и фантастика, они не предполагали.
При создании за считаные дни филиала основная работа легла на Ловушки типа ШМ, на «шараш-монтажки». Роль их была огромна.
– Гномики строят домики! – пустил кто-то шутку.
Действительно, когда накрывали К10-пространством участок с собранными материалами, оборудованием и монтажниками, все там становилось похоже на какой-то мультфильм. Уменьшившиеся фигуры, ускоренные движения, смещенные к коротким и звонким трудовые рыки машин; даже бамканье копров превращалось в тиканье гигантских часов. Все предметы, обычно темные, светились – голубой и сиреневый отсвет волшебства. Добавлял сказочности окрестный горный пейзаж.
И главное, все быстро: работа многих недель за несколько дней. Не только домики – коттеджи для обитания с лабораториями и мастерскими, но и энергоподстанция, площадки для ЛОМов на срезанных верхушках окрестных скал; вертодром, подъездная дорога, система управления.
Начальствовать там стал Василий Давыдовыч Шпортько.
…Когда человек замечен, для карьеры его не так и важно, как и в чем он был замечен. Вася Шпортько прославился в НИИ в апреле довольно сомнительным, если прямо смотреть, образом: той историей с выкормленными за десять дней хряками. Впрочем, в наступившие времена именно такого сорта предприимчивость была, что называется, в цене.
Во всяком случае, на сей раз с отцом своим, Давыдом Никитичем, он не делился ни заботами, ни успехами. А когда при встречах тот заводил разговор о таинственных пропажах, о которых все кругом толкуют, Василий отмалчивался или бросал реплики: а может, и вправду инопланетяне с НЛО. Или американцы.
Но хозяином филиала ОУ (так назвали для конспирации) он стал классным, инициативным, напористым и рачительным.
И главная работа тоже пошла сразу.
…Зарядив камеры ЛОМов в верхотуре башни НИИ пространством с очень высоким К, их вертолетом доставляли в филиал ОУ. Там вставляли в белые цилиндры, подсоединенные к системе электронного управления, – и ставили на «метеодежурство».
(«Метео» – это опять-таки было для конспирэ. Раз используют облака, а для этого и метеосводку, чтобы знать, когда они здесь будут и какие, – конечно же, «метео». А вы как хотели – «крими»? «Ловушки на кримидежурстве»? Ха-ха.)
На «метеодежурстве» все тоже было тиресно и сложно: приметить облако в нужном направлении, и не над головой, а лучше почти у горизонта – для хорошей дальности НПВ-обслуживания (чтоб без лишних претензий со стороны обслуживаемых); пустить «пробник» – слабый К-луч наблюдения (у него действительно К2-4, лишь бы направляло и преломляло) – и точной регулировкой его подстроить, чтобы от облака под тем же углом шел вниз, на интересные территории с городами, базами, автостоянками и тому подобным.
А еще эти облака, заразы, не стоят на месте, плывут… надо регулировать установки, менять настройку… масса хлопот.
И поэтому дежурят у каждого ЛОМа по двое, по трое. В случаях вроде описанного в прологе есть кому и наблюдать, и нравоучительные замечания НПВ-обслуживаемым за горизонтом сделать, и главное средство, К-луч захвата, вовремя выпустить и вобрать с весомой добычей.
3363-й день Шара
День текущий: 0,7604 октября, или 1 октября, 18 час 15 мин
Облака, от белоснежных кучевых до темных предгрозовых, теперь стали частью их устройств – красивые отражатели, экраны.
Первое, чем отличился филиал ОУ, – это открытием эффекта СВ, «скелет-вонь». Мы уже видели его страшное применение.
Открытие было нечаянное.
Предшествовавший ему парикмахерский, можно сказать, щадящий эффектик ОО-РР (обрить-остричь, попутно и разуть-раздеть, пустить в чем мать родила) обнаружили сразу, если помните, в первый день, на гусях и на главном инженере Бурове. Этот же потребовал развития данного направления и куда больших К.
То есть не он требовал, понятно, раз об этом эффекте и не знали; таких К требовали все большие цели и все большие дистанции. Чтоб сконцентрировать в малом объеме, типа трубы телескопа или чертежного футляра, не говоря уже о камере «фотоаппарата», физические К-пространства, в которых можно поместить уже не автомобиль, а автостоянку, не дом, а целый поселок, даже город (хотя не нужны им были ни автостоянки, ни города, требовалось лишь знать свои возможности), – так вот, для этого электрического поля от батареек недоставало. Надо было что-то с высоковольтными изоляторами и трансформаторной подстанцией, на тысячи вольт. А это не портативный прибор, в чемоданчик не упрячешь; даже на грузовике не увезешь.
Словом, переход количества в качество… но если точнее, то в отсутствие такового. И снова проблема, надо думать дальше. Так исхитрились с двухступенчатостью: Ловушку можно поместить в Ловушку. При этом если внешняя имеет К100 и помещенная в нее тоже, то во внутреннюю теперь идет пространство К10000.
– А если три ступени, то будет К-мильончик, чтоб вы мне все так были здоровы! – мечтательно сказал Альтер Абрамович. – Тогда всюду все возьмем.
На три ступени, впрочем, не замахивались. Обходились двумя.
И для регулировки достаточно батареек; только два комплекта в две схемы.
«Обычный усилительный эффект, – скромно сказал Буров, когда его поздравляли с результатом, – вся электроника на них держится».
Восхитились, собственно, тем, что суммарное К10000 – это упаковка ста физических метров в сантиметре, а если
