Все мы оснащены компьютерными ЧЛВ. Для них такой счет очевидно точнее и удобнее, он разрешает в принципе любую точность. Еще удобней он для вычисления интервалов.
4. Принятые сейчас на табло указания времени К-уровней типа «2 + + 23 марта» создают неверное впечатление, что находящиеся там люди прожили или проработали на этом уровне 23 дополнительных дня. Все мы знаем, что это не так. Сотрудники поднимаются на высокие К-уровни, чтобы взять сколько нужно ускоренного времени для исполнения работы; то есть на определенный ИНТЕРВАЛ. Его и следует учитывать.
Таким образом:
– интервалы пребывания на К-уровне от t1 до t2 в ЧЛВ или компьютерах считать так: К (t2 – t1); интервалы перемещения от уровня К1 до К2 за время от t1 до t2 считать: (t2 – t1) (K2 + K1) ÷ 2 – все в этих же десятичных дробях.
5. Бухгалтерии и отделу кадров взять это за основу расчета рабочего времени, трудового стажа и зарплаты.
6. Для отношений с однородным внешним миром применять параллельно наш новый счет времени и обычный.
7. Я понимаю, что перейти от привычной с детства системы счета времени к новой, пусть и гораздо более простой и рациональной, трудно. Поэтому в первые 10 дней, от 282-го до 292-го, разрешаю параллельный счет – на усмотрение каждого отдела, лаборатории и всех сотрудников института. Но за путаницу, ошибки и несогласованность действий спрос будет с каждого, исходя из того что в новой системе счета все это можно избежать.
8. Настоятельно также рекомендую всем работникам НИИ постоянно иметь в виду, что они находятся и действуют в неоднородной плотной упругой среде.
Директор НИИ НПВ В. Д. ЛюбарскийДано в
362-й день Шара
N = N0 + 622944017 шторм-цикл МВ (от Таращанской катастрофы)
День текущий: 282,500000, или 29,50000 сентября,
или 30 сентября, 12 час 00 мин 00,00 сек
На уровне К24: 30 + 12 сентября, 0 час 0 мин
43-й день, или 47 гмксек дрейфа галактики М31
…И это был последний раз, когда Варфоломей Дормидонтович использовал старую запись времени; требуя от других, не щадил он и себя.
VПриказ – скорее, собственно, это был вызов (его Любарский и не подумал вынести на координационный совет, обсудить сперва там: понимал, что освищут) – произвел сенсацию. Даже двойную. Во-первых, от Бармалеича такой прыти не ждали.
– Мы его выдвинули, чтоб царствовал, но не правил, – высказалась Малюта, – чтоб каждый делал, что ему интересно, а он глядите-ка!..
«Шашлык по-карски, время по-любарски, – пустил в оборот хохму Мендельзон. – Была турбуленция по-любарски, а теперь взялся и за время!..»
Шокировал и тон приказа – непреложный, однозначно повелительный – главное, совершенно несвойственный Варфоломею Дормидонтовичу; он и разговаривал, и докладывал на семинарах в мягкой интеллигентной манере – может быть, даже излишне мягкой. Большое впечатление произвел на Любарского дрейф М31 в небе галактик (да еще узнанный с таким позорным опозданием), раз он так изменил тон и поворотил – вернее, попытался повернуть – всех ниивцев лицом к Вселенной. К актуальной Вселенной, живущей здесь и сейчас – всюду.
Поэтому, когда его начали клевать на координационном совете, заявил прямо:
– Мы не земляне более, хотите вы того или нет. Мы НПВ-миряне, жители неоднородного мира, более общего случая в материи, и нечего нам на внешнюю частность-планету… да-с!.. оглядываться.
Будем откровенны: мир не знал более нелепого приказа.
«Приказываю постоянно иметь в виду» – так мог написать только приезжий человек, северянин, который не ведал, насколько популярен у южан-катаганцев сей оборот и его варианты, какой он лихой имеет смысл. «Я вас (его, их, ее и так далее) имею (имел) в виду!» А уж после произносимого с непередаваемым изыском «Я вас много раз имел в виду!» и ответа «А я так вас еще больше!» – вообще дальнейшие слова излишни, начинался взаимный мордобой. Так что этой фразой Бармалеич лишь обогатил местный фольклор: теперь будут говорить и «Я вас постоянно имею в виду!» – «А я еще постоянней!..» И в морду.
А ссылка на иномирян! Ну где вы найдете в административном приказе ссылку на таковых – с их «сепульками»?!
Или вот там последним пунктом ни к селу ни к городу помянута среда – ее тоже приказано иметь в виду. Постоянно и много раз. Ведь другая же тема, в огороде бузина, а в Киеве дядька! Так не только в бюрократических бумагах, в которых всегда должен чувствоваться лязг суставов административного механизма, – в вольной прозе художественной не делают. Но помянул, а уж кстати – некстати, уклюже – неуклюже… Все прочее может быть некстати, а это да. Потому что сие первично и так есть.
Чтоб думали. Думать тоже первично. Первичней, между прочим, чем питаться.
Да, это был вызов.
А что поделать! Он был убежден, что прав, что дальше видит и больше знает, что об этом нужно сказать – поймут не поймут… Словом, похоже, что Бармалеич шел на этот приказ, как в Средние века еретики за правду шли на костер.
Это была еще одна реакция его на то, что он с таким позорным опозданием узнал о дрейфе.
VI…И помешал зонтиком в головах.
Людмила Сергеевна была уязвлена более других; расчеты К-времени это была ее парафия, форма их тоже. Она немало гордилась тем, что нашла столь удачную запись – с «+» дополнительными днями. Поэтому примчала к Любарскому на сто двадцать второй уровень:
– Варфоломей Дормидонтович, как все это понимать?! Как мне теперь перестроить табло?!..
– Очень хорошо, Люся, что вы застали меня именно здесь. – Тот поднялся ей навстречу. – Здесь вы сможете получить ответы на многие вопросы.
И усадил ее к компьютеру, запустил дискеты Пеца.
– Варфоломей Дормидонтович – мудрый и мужественный человек, достойный преемник Валерьяна Вениаминовича, – объявила она после чтения их в координаторе. – Переделывать все без разговоров!
Вникнув с принципиальных позиций в приказ номер двенадцать, другие математики и кибернетики, ее «мальчики» не могли не признать, что Любарский на сто процентов прав: в нынешнее время ходовая система счета дат, хоть она и вошла во все отрасли знаний и дел, безнадежно отдавала пещерой. Еще больше она была неудобна в расчете интервалов: попробуй повычитай – отдельно по секундам, отдельно по минутам, по часам, по дням, по месяцам – и не запутайся, сведи все вместе; тут и из компьютера дым пойдет. А по Любарскому – элементарно.
Но не все восприняли так. Многие топорщились: да что это, да как?!. И месяцев стало жалко, и дней недели. «Понедельник – день тяжелый», «После дождичка в четверг», «Семь пятниц на неделе», ономнясь, анадысь… все такое родное!
VII– Нет, ну… я не все понял, но поддерживаю, – солидно сказал на очередном координационном совете главинж Буров. – А то распустились, черти. Часы вам подавай, минуты, секунды… До нашей эры, после нашей эры…
– Вместо нашей эры… – поддал кто-то.
– Вот именно. Ничего. Правильно, Бармалеич, так нам и надо. Мы в самом деле не вполне на Земле. Уже, между прочим, год… то есть целый оборот вокруг Солнца.
А когда
