Аша благодарно кивнула и помолчала. Потом встала, вспомнив вдруг о нетерпеливой очереди из знатных персон.
– Вам пора возобновлять прием, но спасибо, что сказали мне про Торина, – она слабо улыбнулась. – Вот уж чудесная новость! Вы не знаете, когда он вернется?
Элосьен, тоже вставая, ответил на ее улыбку.
– Если не возникнет осложнений… Скоро, надеюсь. Я тебе сообщу, если будут новости. – Вздохнув, герцог покосился на Лаймана. – А теперь, полагаю, мне придется выслушать все Дома до последнего, и все будут требовать, чтобы я защитил их интересы при вторжении.
– Да. Вернемся к нашим скучным обязанностям, – неохотно кивнул Лайман и вежливо поклонился девушке.
– Приятно было познакомиться, Ашалия. Уверен, мы встретимся в скором времени.
Герцог открыл дверь, и Аша снова прошла сквозь возмущенную толпу знати. Она старалась смотреть прямо перед собой и все же поймала пару взглядов, в которых отвращение смешивалось со злобой. Девушка уже начинала привыкать к подобному вниманию.
Потирая лоб, она добралась до своей комнаты. До очередного урока с Микалом оставалось немного времени, но все же можно было передохнуть и обдумать услышанное.
В спальне у нее было темно; вставая до рассвета, она часто забывала раздвинуть тяжелые шторы. Не прикоснувшись к ним и сейчас, девушка устало растянулась на кровати.
– Аша.
Мужской голос заставил ее встревоженно приподняться.
– Кто здесь? – спросила она, надеясь, что испуг в ее голосе сойдет за предостережение. Нашарив у кровати лампу, девушка дрожащей рукой подняла ее.
В темном углу шевельнулась человеческая фигура. Звякнул металл о металл. Затем пришелец выдвинулся на свет.
– Рад видеть тебя, Аша, – тихо сказал Давьян.
Аша не верила своим глазам. Должно быть, это сон или видение… В углу комнаты стоял Давьян, но… Он выглядел старше, чем был.
Намного старше.
Куда девался тощий мальчуган из Каладеля? Под тонкой рубахой, изорванной, с пятнами крови, перекатывались мускулы. На шее виднелся странный шрам от ожога или татуировка: три волнистые линии в круге. А на лице к старому шраму добавился новый, еще страшнее. Он тянулся по другой скуле – глубокий, болезненный на вид, полузаживший рубец. Недельной давности щетина придавала парню сходство с бродягой.
Все его тело было обмотано черной блестящей цепью с тяжелыми звеньями – в свете лампы металл извивался как живой. Давьян шевельнулся, и комнату снова наполнил звон.
Хуже всего были его глаза. Глаза старика, и в обращенном к ней взгляде стояла боль.
– Это сон? – невнятно выговорила Аша. – Ты… не настоящий. Мне сказали, ты погиб в Каладеле.
– Тебе солгали. – Давьян неуклюже отступил перед вскочившей с кровати девушкой. – Пожалуйста, не подходи ближе. Это опасно.
Аша застыла. Ей хотелось броситься к другу, коснуться его, увериться, что он в самом деле здесь.
– Почему?
Давьян поморщился, глядя в землю.
– Некогда объяснять. Я… связан в словах. Кто это – Шадрехин?
Аша, сбитая с толку внезапным поворотом, покачала головой. Что это? Сложный розыгрыш?
– Человек по имени Скайнер, – медленно ответила она. – А что?
Давьян, не сводя с нее взгляда, снова поморщился.
– Она сказала мне правду. Она не знает. – Он застонал от боли, когда черная цепь стянулась на его теле. – Я дал тебе слово, Ретгар, – сквозь зубы процедил он.
– Дав! – Аша сделала полшага и только потом вспомнила о предупреждении. – Что происходит?
– Мы знаем, что ты встречалась с Шадрехин. Ты помогала ей, – монотонно заговорил Давьян, взглядом пытаясь сказать ей… что-то. Предупредить?
– Ей? – Аша мотнула головой. – Шадрехин – мужчина.
– Скайнер – лишь подручный Шадрехин. Однако предупреждаю: не доверяй ему.
Черная цепь скрутилась, и, хотя на этот раз Давьян не вскрикнул, лицо его исказилось от боли.
– Дав!.. – Аша потянулась к нему.
– Не подходи! – как бичом хлестнуло в ответ, и девушка застыла на месте. – Ашалия Чедрис, ты признана виновной в помощи теням. – Давьян через силу договорил. – Приговор – смерть.
По спине у Аши прошел озноб.
– Я сама тень, Дав, – мягко сказала она, повыше подняв лампу на случай, если он не разглядел ее лица.
Давьян с трудом улыбнулся.
– Не навсегда.
По черной цепи прошла дрожь, и Давьян, невольно вскрикнув, упал на колени.
– Она ничего не знает. И самое большое, что мы можем сделать, пока Тал’камар не…
Цепь снова стянулась, но теперь лицо Давьяна потемнело от гнева. Он закрыл глаза.
Цепь застыла, сделавшись серой, стальной.
Давьян не открывал глаз.
– Сейчас они нас не слышат. Однако долго я не продержусь, – спокойно сказал он, и в голосе его наконец послышалась тень прежней теплоты. – Я понимаю, как все запутано, но объяснять нет времени, тебе придется верить мне на слово. Скоро ты заключишь сделку с Шадрехин – с настоящей. Мне надо, чтобы ты при этом сказала ей, что Тал’камар несет Ликаниус к Колодцам и что это сообщение – мой ей подарок. Ты сможешь это сделать?
Аша проглотила мириады вопросов, рвавшихся с языка, и, задумчиво кивнув, повторила сообщение.
– Хорошо. Спасибо тебе, Аша. – Давьян перевел дыхание. – И вот еще что особенно важно… Когда узнаешь, что я в Илшан Гатдел Тесе, не ходи за мной. Со мной ничего не случится. Мне Поклонники ничего не смогут сделать, но тебя они убьют – только ты им и нужна. Я – только наживка, запомни это.
Он открыл глаза, и цепь вновь стала медленно стягиваться, понемногу наливаясь прежней маслянистой чернотой. По телу Давьяна прошла дрожь – казалось, из него вытекает кровь жизни.
– Никому не говори, что меня видела. Обо мне особенно. Они уже прочитали… прочитали так много наших. По нынешним временам нельзя знать, чей разум закрыт надежно. – Заметив ее непонимающий взгляд, Давьян покачал головой. – Извини. Со временем ты поймешь.
Цепь стянулась, дернула его назад. Отступая в тень, Давьян не отпускал ее взгляда.
А потом
