Рявкнув на секретаря, влетаю в кабинет Кириченко. Тот смотрит недовольно — плевать! Мне нужен разговор по ВЧ с Москвой. Наконец, на связи товарищ Пономаренко. Разговор наш на вид самый обычный, текущий доклад, такой же как был в первый день моего приезда. Но есть одно ключевое слово. И, к своему удивлению, слышу такой же условленный ответ, и "езжай в свой Националь". Значит дядя Саша — хотя он же должен на Севмаше остаться — или кого там Пантелеймон Кондратьевич привлек по линии ГБ, уже позаботился? Ну теперь, друже звирхник, повоюем!
Если только до гостиницы живой доберусь. По украинским событиям той истории сведений у экипажа К-25 было мало — но сохранилось, что и в Киеве, и в Харькове, бандеровцы людей и убивали, и похищали, было такое. Тем, кто навредил им по-крупному, уже не районный батька-атаман а ОУН в целом выносило приговор — и были случаи, в пятидесятые уже, когда убийцы находили приговоренных не только на Украине, но даже в Сибири! Вот только успеешь ли ты, друже Кук, прямо сейчас что-то организовать, если заранее не готовил? Хотя тебе не убивать меня надо, а снимки отобрать, и "проучить", ну посмотрим, кто кого проучит! Но на всякий случай, надев плащ, незаметно перекладываю браунинг в карман, пришитый к изнанке. А то из-под платья быстро не выхватить, когда что-то надето поверх.
Никто нас однако же, по пути не остановил. Хотя показалось, что в отдалении следует еще одна машина. Выхожу у "Националя", отпускаю шофера — до завтра свободен! Вечер уже, но не окраина, и люди на улицах есть, и фонари горят.
— Анка, ты? Привет!
Оборачиваюсь на знакомый голос. Около "доджа три четверти", приткнувшегося чуть в стороне, стоят военные. Тот, кто кричал, машет рукой, а затем устремляется мне навстречу, и остальные тоже. Ребята, мальчики мои родные, как я вам рада — Юрий Смоленцев "Брюс", с ним Валентин, и из "доджа" кто-то выглядывает.
— Встреча фронтовых друзей — шепнул мне Брюс — зрители смотрят. Мы в "Националь" уже вчера заселились, и той ночью тебя уже охраняли, но приказа не было светиться.
Мальчики, ну вы просто свиньи! Ну что вам стоило вчера еще ко мне подойти. Не дожидаясь, пока я скажу по телефону, среди прочего, всего одно слово. Простенький такой, "цветной" код — когда любое упоминание в разговоре "зеленого" означает, что все нормально. Желтый — проблемы, но рассчитываю справиться самостоятельно. Ну а красный — все выходит из-под контроля, нужна немедленная помощь. Так что ответные слова "ну, зеленый свет тебе" перед фразой "езжай в Националь" значило, что меня будут ждать. Мальчики, а когда же вы успели?
— А у нас там рация в машине, канал на СМЕРШ — отвечает Брюс — а еще пулемет, на случай, если воевать по-серьезному. И предлагаю переместиться в ресторан, или вообще в номера — а то кажется, дождь сейчас начнется. И обрати внимание на вон того типа на той стороне улицы, он толчется тут уже с четверть часа, Мазур наверное, устал уже его на мушке держать.
В "додже" остаются Мазур и Финн, благо и форма у них с солдатскими, не офицерскими погонами. А мы вваливаемся в "Националь" — я и ребята, к которым присоединились до того сидевшие в машине старший лейтенант Рябов и Лючия, жена Брюса. Причем итальяночку, а она ничего, Юра, поздравляю! — впихнули мне под бок, а сами там непринужденно распределились вокруг, страхуя. Кстати, "дождь" на их жаргоне означало не непогоду, хотя небо и в самом деле было подозрительно серым, а угрозу снайпера — мало ли что, лучше на открытом месте не торчать, достаточно для публики спектакль разыграли! И еще какого-то человека у самого входа — ой, не понравился мне его взгляд! — Брюс внаглую оттеснил в сторону, давая мне и Лючии пройти.
И был обед, где наша компания заняла столик в углу, стоящий в некотором отдалении. Но разговаривать в зале я все же не рискнула, лишь коротко ввела в курс дела, понижая голос. Затем поднялись в мой номер-люкс, и после того как Рябов, наш радист, осмотрел тут все на предмет прослушивающих закладок, заговорили уже не стесняясь.
И веселились, конечно. Мы же — встретившиеся старые друзья? В номере была даже радиола, с коробкой пластинок. Затем Валька убежал "на дежурство", в номер, снятый ребятами — а ему на смену пришел Влад и притащил гитару.
И мы пели "батальонную разведку", и "здесь птицы не поют" (знаю, откуда эта песня, но и у нас она стала очень известной), и "комбат-батяня", и "дорогу", и другие. Так что даже приходила дежурная по этажу, и просила так не шуметь — "я все понимаю, товарищи, но имейте же и совесть, люди спать хотят".
И уже к полуночи ребята расходились, старательно изображая пьяных. Хотя в бутылках, которые могла видеть зашедшая дежурная, был лишь крепкий чай. Мальчики не были трезвенниками — но пить перед работой? Ну а мне спиртное было категорически противопоказано. Да и Лючии, как оказалось, тоже.
Ну а после, тихо и незаметно, назад в мой номер прокрались Брюс и Валька. И Лючия с ними — вот не захотела своего мужа оставлять! Хотя Юрий сказал, что она в деле уже проверена, и стреляет хорошо. Ой, только бы не заснуть!
Ведь если я правильно рассчитала, то за снимками посланцы от друже зверхныка придут этой ночью? Мало ли куда я могу их передать? Он ведь понял, гад, что я его если не узнала, то раскусила, что никакой он не "кооператор"! Ну
