Здоровяк подумал и кивнул.
– Тут ты, Агесилай, может, и прав. Негоже возвращаться к царю Полидекту с пустыми руками. Ну, выяснить это не так уж сложно.
Что, лихорадочно думал Перси, это за мир? «Людей мы выбрасываем обратно – у нас их и так хватает…» И как, интересно, они собираются проверить его на принадлежность к человеческому роду? Тут он увидел, что здоровяк (одетый, кстати, лучше остальных) вынимает из ножен на спине большой меч, острие которого незамедлительно уперлось в грудь Перси.
– Советую тебе, сынок, побыстрее превратиться обратно в чудовище. Иначе тебе вряд ли удастся назад, в море, потому что я разрублю тебя на шесть частей, и займет это не больше пары секунд. Мой тебе совет, ступай тихо-мирно в клетку моего брата. А теперь скажи, кто ты?
Перси хлопнул себя по лбу ладонью. Чего от него ждут? Чтобы он, не сходя с места, превратился в кого-нибудь крылатого или хвостатого? Или в парочку сиамских близнецов? Потому что в противном случае его гарантированно разделают на котлеты.
– Ладно, – буркнул, нахмурившись, Диктис. – Хочешь упорствовать – на здоровье. Посмотрим, поможет ли это тебе. – Он сделал пробный взмах, потом занес меч над головой для решающего удара. Перси поперхнулся.
– Я все скажу! – пролепетал он. – Все скажу! Я… я… – Что такого он может сказать им, чтобы они остались довольны? Какую ложь может наскоро состряпать – так, чтобы они поверили? Они хотят, чтобы он превратился в какое-нибудь чудовище… Чудовище! Он ведь только что говорил с… Слова его сорвались с губ прежде, чем он успел хоть как-то обдумать их. – Я тот, кого морской змей приветствовал как сына Данаи.
Он надеялся только, что здоровяк помедлит с ударом. И тот помедлил. Диктис опустил меч и отступил на шаг, вытаращив на него глаза.
– Ты… ты сын Данаи? Тот, что должен убить горгону?
– Тот самый, – кивнул Перси, покраснев, словно знаменитость, которую вдруг узнали среди посетителей ночного клуба. – Я… я смерть принес горгоне. Тот, кто подарил вам на память голову с гривой из змей, плоть обращавшую…
– То бишь, еще подаришь, – поправил его Диктис. – Дело-то еще не сделано. Ну и ну! Что-то худоват ты для такой работенки, пусть волосы у тебя и рыжие. Как тебя звать?
– Перси. Перси Эс Сей.
– Точно! – завопил Агесилай и поспешно выскочил вперед; борода болталась у него за спиной как сбившийся шерстяной галстук. – Все сходится, Диктис, – абсолютно все! До последней точки пророчества! Его зовут Персей, он рыжий, и ты поймал его сетью, – все как предсказал оракул…
Диктис упрямо выпятил губу и покачал головой.
– Одно дело – оракул, – буркнул он, – а совсем другое – мускулы. Только не говорите мне, что этот хиляк собирается одолеть тварь, наводящую ужас на самых отважных воинов… Да что там, даже на других чудовищ. Гляньте на него: он уже трясется от страха!
Это было не совсем так. Перси действительно дрожал, но ведь он стоял на ветру, раздетый и мокрый, да и пережитое потрясение тоже не слишком успокаивало. Однако ему не нравилось еще одно: то, как все обсуждали его кандидатуру в качестве убийцы этой Горгоны. Он ляпнул это исключительно для того, чтобы отвлечь Диктиса, но все, похоже, ухватились за эту тему и не желали ее менять. Тварь, наводящая ужас на людей и богов! Он с тоской подумал о событиях пятиминутной давности, когда он бултыхался в своей дырявой ванне посреди кишащего змеями моря. Что за счастливые, беззаботные времена были!
– Его ж даже не Персеем зовут! – настаивал Диктис. – Персесесеем, или как там его… Вы ведь не хотите сказать мне, что эта дрожащая сопля станет героем героев всех времен?
– Конечно же станет! – с энтузиазмом затряс головой Агесилай. – А что до имени, так оно, сдается мне, достаточно похоже. Имена у оракулов частенько звучат неразборчиво. И вот вам сундук, в котором, согласно пророчеству, должен явиться к нам Персей со своей матерью Данаей после того, как царь Аргоса Акрисий бросил их в море.
– Да, но в пророчестве говорилось о том, что Персей будет ребенком, – встрял в разговор другой тип в набедренной повязке. – Разве не так?
– Ну, – не сдавался Агесилай, – Оракулы, бывает, и с возрастом ошибаются.
Вид у пожилого оппонента сделался такой, будто он отныне и впредь утратил всякую веру в пророчества оракулов. Перси поймал себя на том, что даже сочувствует ему. Агесилай явно был на его, Перси, стороне – вот только неизвестно, к худшему или к лучшему могла обернуться его победа в этом споре.
Однако Диктис и не собирался сдаваться.
– Если верить оракулу и Акрисий бросил в море сундук с Персеем и его матерью, где тогда Даная? И еще, Агесилай. Остров Аргос находится вон там. – Он махнул украшенной браслетами рукой в северо-западном направлении. – А этот тип приплыл оттуда. – Он указал на восток. – Нет, это просто самозванец, пытающийся спрятаться за словами пророчества. А самозванцев я терпеть не могу. – Он потянулся за веревкой, которой несколько рыбаков уже начали заделывать прорехи в сети. Прежде чем Перси успел открыть рот для возражений, он оказался на земле, связанный по рукам и ногам. Для сравнения с профессионально упакованным рождественским подарком ему недоставало только бантика.
– Чем карается незаконное присвоение лавров героя? – поинтересовался Диктис у Агесилая. Покончив с упаковкой, он убрал колено со спины начавшего уже задыхаться Перси и встал.
– За присвоение лавров? – задумчиво переспросил Агесилай, недовольно морща лоб. – Кажется, тем же, чем богохульство. Варкой на медленном огне. После судебной реформы царя Полидекта у нас практически каждое преступление карается варкой на медленном огне. Твой брат говорит, унификация приговоров заметно упрощает судебное производство. Не надо запоминать толстый каталог замысловатых казней.
– Вот поэтому мы и зовем его царем Полидектом Мудрым! – возгласил один из юнцов, в ответ на что все оживленно закивали.
– Послушайте… – пискнул Перси, и Диктис сунул ему в рот клок травы. Земли на корнях более чем хватало для того, чтобы лишить Перси не только голоса, но и воздуха. Поэтому отчаянные усилия не задохнуться не оставили ему сил на то, чтобы следить за происходящим и уж тем более пытаться бежать. Двое типов в набедренных повязках прицепили его к деревянному шесту и, как баранью тушу, понесли куда-то вниз со скалы.
– Эй, Менон, – донесся до него чей-то голос. – Кого сегодня поймали?
– Аид его знает, – отозвался передний носильщик. – Но для котла сойдет.
– Ох, и не говори! Просто ужас какой с этой преступностью!
К моменту, когда Перси удалось наконец выплюнуть травяной кляп и прилипшую к нему землю, процессия миновала окованные металлом ворота в массивной крепостной стене и шла теперь по улице между маленькими, но на редкость аккуратно построенными кирпичными домиками. Шест, на котором он висел, опустили в
