Майкл внимательно смотрел на нее. Джекки разговаривала с ним. По–настоящему разговаривала с ним. Она никогда раньше этого не делала.
Джерри осторожно вмешался в их разговор.
— Как ты себя чувствуешь, Майкл?
Майкл вздрогнул. Он и забыл, что Джерри здесь.
— Ступня болит. — Он посмотрел на одеяло, принявшее странную форму, теперь, когда под ним не было его ступни. Слезы навернулись на глаза. — Что же мне теперь делать?
— В данный момент — отдыхать, — сказала Джекки. — А потом придумаем.
Майкл выздоравливал стремительно, как и полагается молодому организму, обеспеченному хорошим питанием. К началу июля сняли швы, кожа на культе была новая и нежная. Либо он скакал с костылем, который сделал для него Джерри, либо его носила Джекки.
Но дни шли, и он начал замечать, что Джекки регулярно наведывается на обломанный край автомобильного моста Двадцать четвертого шоссе и внимательно смотрит на другой берег.
— Что там происходит? — спросил Майкл, усаживаясь и свешивая ногу над стофутовой бездной.
— Не сиди так близко к краю, — спокойно проговорила Джекки.
— Если этот мост выдерживает тебя, то уж меня выдержит и подавно.
Джекки протянула к нему хобот и сняла с шоссе.
— Края крошатся.
Она поставила его на землю, и он привалился к парапету.
— Ладно. Так что же там происходит?
— Я наблюдаю за драконами. — Она указала хоботом. — Они выходят на дорогу один раз на рассвете и один — на закате. По утрам, как следует прогревшись, они уходят с шоссе и отправляются в лес на краю поляны. По ночам уползают под деревья и где–то там спят. Может, в какой–нибудь пещере или в яме. Когда они голодные, то сидят недалеко от поляны, пока не убьют добычу. Животные не ходят по шоссе, поэтому там охотиться нет смысла. Потому они и сидят на краю поляны. Вон там. — Она указала за реку. — И еще там. Видишь скелет? Это олень, которого они убили вчера утром.
Майкл увидел торчащую из земли на поляне ногу. Рядом с ней залегли две неподвижные тени.
— Получается, что в разгар дня на шоссе безопасно.
— Во всяком случае, безопаснее, чем там. На этом участке шоссе всего две полосы. На дороге пошире, возможно, будет лучше, а может, и хуже. Отсюда невозможно определить. В одном Джерри точно прав. Через реку они не переправляются.
Майкл заметил какое–то движение. Большая пятнистая кошка. Он указал на нее Джекки.
— Наверное, леопард, — сказала она. — Смотри, как он старательно обходит лежбище драконов.
— Посмотри дальше, за поляну. Это олень?
— Не знаю. На оленей они не очень похожи. Может, газели? Антилопы? В общем, подходящая пища для леопардов и комодских варанов.
— Откуда они взялись?
— Может, из зоопарков Флориды. Или лабораторий Атланты. Откуда мне знать. — Она долго молчала. — На том берегу все явно обстоит по–другому.
Майкл привалился к ее спине. Поскреб культю. Кожа по–прежнему была тоненькая и постоянно чесалась. Иногда он незаметно для себя пытался почесать пальцы на ноге.
— Лето в разгаре, — сказал Майкл. — Нам пора в путь.
— Ага, как же! — засопела Джекки. — Хочешь лишиться обеих ног? Ты останешься здесь, с Джерри. Дальше я пойду одна.
— Я нужен тебе!
— Я справлюсь. Ты был прав. Твое место здесь.
— Но то было раньше.
— Раньше, чем что?
Майкл колебался, сказать или нет.
— Когда я думал, что не нравлюсь тебе.
Джекки повернула голову и взглянула на него.
— А с чего ты решил, что теперь ты мне нравишься?
— Ты осталась со мной. Джерри мне сказал.
— Я чувствовала свою вину за то, что втравила тебя в это дело.
Майклу показалось, что ему дали оплеуху. Нед никогда с ним так не обращался.
— За что? За что же меня ненавидеть? Зачем так плохо ко мне относиться? — Майкл чувствовал, что она скрывает что–то. Как же заставить другого рассказать то, о чем он не хочет рассказывать? — Почему ты ушла из зоопарка? — спросил он внезапно.
— Я не любила людей. И мне пришлось уйти.
Майкл сразу же отметил это «не любила», однако ничего не сказал.
— Ральф говорил, что зоопарк протянет еще пару лет. Не обязательно было уходить прямо сейчас.
— Мне пришлось уйти.
— Почему? Почему именно тогда? Почему… когда можно было бы вернуться, жить в сытости и не высматривать драконов за рекой?
Джекки покачала головой.
Неожиданно Майкл рассвирепел.
— Проклятье! Я же тебя спас. Ты кое–чем мне обязана.
Джекки вздохнула.
— Мне трудно об этом говорить. Ты знаешь, что нас было четверо? Тантор, Джилл, Старик Билл и я. Все мы довольно быстро научились говорить, однако скрывали это от Смотрителей, пока было возможно. Мы не питали к ним любви. Да и с чего бы? Даже если бы нам не хватило ума, чтобы освоить речь, мы прекрасно понимали, что находимся не на своем месте.
Ты же видел зоопарк. Там камеры повсюду. А там, где есть камеры, нет места секретам. Потому–то нас раскрыли. Нас научили читать. Нас научили всему, что они смогли сцапать своими обезьяньими лапками. Мы беседовали об этом между собой. Почему бы не научиться всему, что нам предлагают? Какой в том вред? Будем лучше знать врага, как сказал Старик Билл. Но держать его на расстоянии.
Джекки на мгновенье умолкла.
— Все животные чем–то связаны друг с другом. Стадные животные и стайные схожи в одном. Они идентифицируют себя по положению в группе. Как только в группу попадает новенький, все привязываются к нему. Волки, коровы и слоны одинаковы. Мы же этого не хотели. Мы не хотели включать людей в нашу небольшую тесную группку. Поэтому мы пошли на попятный. Мы все делали медленно и плохо соображали. Мы изо всех сил старались казаться глупыми. Достаточно умными, чтобы с нами работать, однако нашу истинную сущность не раскрывали.
— Потом люди начали умирать. Один за другим. Группами. Ни с того ни с сего. Пока мы не остались одни. Только Ральф остался, чтобы заботиться о нас.
Мы были в восторге. Нам оставалось лишь придумать, как удрать от Ральфа и выжить потом. Мы знали, что идти нужно на юг. В Джорджию. Флориду. Алабаму. Где зимой не бывает снега, где можно добывать пищу.
А потом умерла Джилл. Вероятно, в сене попался кусочек проволоки или стекла. А ветеринаров–то не осталось. Мы так и не узнали точной причины, но перед смертью она вся распухла и кричала от боли. Остались Старик Билл и Тантор. Не знаю, как до этого дошло, но спустя несколько недель я проснулась поутру и увидела, что они дерутся.
