— Сушка запускает долговременный процесс изменения клеток, — рассказывал Андерсон. — Грубо говоря, это похоже на форму рака. — Он дал ей целую папку распечаток и запись, на которой Валерий Кушнев разъяснял свои теории. Ученый говорил с довольно сильным акцентом, поэтому видео обеспечили субтитрами. Прообразом идеи оказались процессы жизнедеятельности тараканов. Именно эти твари, как объяснял Кушнев, являются самыми выносливыми. Они способны выдерживать жесточайшие условия и могут почти не питаться. При необходимости тараканы блокируют большинство функций организма, регрессируя в состояние анабиоза, до тех пор пока внешняя среда не станет пригодной для жизни.
— Во время путешествия наши астролетчики будут находиться как бы в полужизни, — говорил на видео Валерий Кушнев. — Это своего рода парабытие с сохранением полной умственной деятельности, не отягощенное отправлением биологических потребностей. Таким образом мы пересечем космическую пустоту. Наши астролетчики — новые пионеры. Они, в прямом смысле, идут по следам Колумба. — Тут он усмехнулся, обнажив темные прокуренные зубы. Анита посмотрела запись дюжину раз, не меньше.
— Как поживает Мередит? — спросил Рейчел. — Ты вчера ей звонила?
Анита даже подскочила на сиденье. На миг женщина совсем забыла, где находится.
— С ней все в порядке, — ответила она. — Спрашивала о тебе.
Разговаривать с бабушкой по телефону становилось все труднее. В «Доме Южных вод» была налажена безлимитная бесплатная связь, только Мередит отказывалась пользоваться веб–камерой, а обезличенные голоса усугубляли сумятицу в ее голове. Бабушка спрашивала:
— Как там та твоя подруга? Ты привезешь ее проведать меня?
— Бабушка, ты говоришь о Рейчел, — напомнила Анита. — Мою подругу зовут Рейчел. Мы вместе с ней приезжали проведать тебя на прошлой неделе.
Бабушку все чаще подводила кратковременная память. Однако порой Мередит Шинер была по–прежнему проницательна, читала за завтраком газеты, даже могла немного разгадать кроссворд и все еще как сущий дьявол играла в карты. Однажды Анита попыталась поговорить об этой бабушкиной особенности с приходящим врачом–консультантом.
— Может ли картежная игра стимулировать другие отделы мозга? — спросила она.
Но доктор энергично отмахнулся от ее предположения и покачал головой, словно внучка спрашивала, сможет ли бабушка однажды стать аквалангисткой и заняться погружениями на большую глубину или выучить второй язык.
— Ох, да у них у всех есть в запасе что–то в этом роде, — ответил врач. — Одни профи в картах или триктраке, другие обладают фотографической памятью на Шекспира. Это ровным счетом ничего не значит. Мозг старого человека похож на грузовой транспортный корабль: тут и там находятся воздушные карманы, но в конце концов судно все равно пойдет ко дну. Боюсь, ничего предпринять невозможно.
Анита помнила выражение его лица: строгое и обеспокоенное, как у человека, предъявляющего своему времени слишком много требований. Он был высоким, седым и худощавым, со слегка искривленными артритом пальцами.
— А он интересный мужчина, этот доктор, тебе не кажется? — так Мередит непременно спрашивала внучку каждый раз, когда та приезжала ее проведать. Анита знала: бабушку беспокоит то, что она до сих пор ни с кем не сошлась. Ах, если бы только можно было успокоить Мередит и рассказать о том, что любовь к Рейчел не только причиняет боль, но и поддерживает ее! Она прикоснулась к кулону, ощутив сквозь тонкую зеленую материю блузки его неровные контуры. Привычный жест в сложной ситуации или когда терзают сомнения. Подвеска действовала как якорь, помогала вновь обрести себя.
Кулон висел на серебряной цепочке — маленькая, искусно выполненная фигурка птицы додо. Однажды бабушка водила Аниту в Музей отечественной истории, где экспонируется скелет дронта. Анита с любопытством, почти благоговейно рассматривала его.
— Почему сейчас нет настоящих додо? — спросила она. Тогда ей было около восьми лет.
— Додо разучились летать, — объяснила бабушка. — Они жили в самом сердце Индийского океана на острове Маврикий, где не было ни людей, ни других крупных животных, поэтому птицы там обитали в полной безопасности. И крылья им были совсем не нужны. Когда на острове появились охотники, додо не смогли от них улететь. Их отстреливали тысячами и полностью истребили меньше чем за сто лет.
Анита подумала, что все это ужасно печально. Ее охватила жгучая ярость ко всем этим охотникам в смехотворных шляпах с перьями, вооруженных тщательно смазанными ружьями. Когда они вернулись домой, бабушка показала ей Маврикий на карте.
— Когда мореплаватели впервые открыли этот остров, там был самый настоящий рай, — сказала бабушка. — В те времена большая часть мира все еще оставалась неизвестной. Представляешь, каково это — впервые ступить на землю, которую до тебя никто не видел?
Пока Анита была маленькой, кулон ей позволялось носить только изредка, в качестве поощрения. Когда девушке исполнилось шестнадцать, бабушка дала ей серебряного додо с наказом его хранить.
— Раньше он принадлежал твоей маме, — бабушка тяжело вздохнула. — Она сняла его за день до гибели.
Сойдя с поезда на Чаринг–Кросс, подруги немного повздорили. Анита собиралась проводить Рейчел до самого Норхолта, а та хотела продолжить путь одна.
— Да как же ты доберешься? — не унималась Анита. — Как справишься с багажом?
Кости Рейчел все еще оставались хрупкими, она не могла носить ничего тяжелого. Также вопроса безопасности никто не отменял. В течение последних месяцев случилось несколько нападений на астролетчиков. Предполагали, что виновны в этом банды, орудующие в метрополитене. Все случаи, кроме одного, произошли в ночное время.
— У меня с собой только один небольшой чемодан, — заметила Рейчел. — Ничего не случится. — Она положила ладонь на руку Аниты; ее буроватые пальцы были похожи на вязанку сухих веточек. — Мне нужно время, чтобы привыкнуть. Если ты доведешь меня до самой проходной, я разревусь, как девчонка.
Анита попыталась улыбнуться и вспомнила другой разговор — ссору, вспыхнувшую между ними в день получения Рейчел офицерского
