— Она все еще прекрасна, бабушка, — сказала Анита. — По крайней мере, для меня. — Женщина опустилась на краешек кровати. Глаза опухли от слез. — Давай сходим и посмотрим, кто сейчас в столовой.
Анита встала и протянула бабушке руку. Мередит в замешательстве уставилась на внучку как на видение. Интересно, вспомнит ли она что–нибудь из их разговора? Действие новых лекарств было поразительным, но врач предостерегал Аниту от пустых ожиданий.
— Похоже на то, как раздуваешь тлеющие угольки, — так он сказал. — Они вспыхнут, отдадут немного тепла, совсем ненадолго.
Аниту восхищала его необычная образная речь, столь богатая метафорами, — казалось, ведешь беседу с поэтом. Женщина вспомнила усталые глаза доктора, его искривленные пальцы и истинную доброту, особенно когда он приносил дурные вести. Как близко к сердцу он принимал каждую неудачу, словно лично отвечал за то, что медицина бессильна против смерти…
«Интересно, получится ли у меня его снять, — размышляла Анита. — Согласится ли он, если я попрошу?»
Коробки стояли в шкафу под лестницей, засунутые подальше между пылесосом и старой бабушкиной гладильной доской. Их было три: две большие с логотипом известной продуктовой компании и одна безымянная, поменьше. Сначала Анита раскрыла маленькую. Она смутно помнила, как паковала все это, что куда положила, но сразу же увидела, что в третьей коробке были сложены мамины официальные бумаги: свидетельство о рождении, паспорт, медицинские документы. Ничего такого, что было бы сейчас важно. Две другие коробки оказались более интересными. Туда попали фотографии и открытки, письма старых друзей, жестянка со значками и точилкой в форме «Аполлона‑13». На самом дне второй коробки нашлись три перевязанных веревочкой тетради — дневники Мелани, написанные в последний год обучения в Оксфорде и за несколько месяцев до приема в космическую программу. Анита с удивлением узнала, что мама пришла туда как инженер по наземному обслуживанию. Наверное, так она и познакомилась с Малькольмом Шлейфом, хотя на страницах дневника упоминаний о нем отыскать не удалось.
За обложку одной тетради была вложена открытка — цветная репродукция додо с картины Роланда Савери[52]. На обороте большими черными остроконечными буквами было написано одно–единственное предложение: «О СВОИХ КРЫЛЬЯХ НЕ ПОЗАБУДЬ». Открытка пришла из Оксфорда на адрес в Шутерс–Хилл. Подпись гласила: «С любовью от Сусанны». По почтовому штемпелю стало ясно, что послание Мелани получила меньше чем за месяц до своей гибели.
В надежде отыскать ключ к личности Сусанны Анита быстро просмотрела связки конвертов. Через минут пять она нашла желаемое: коричневый упаковочный пакет, в котором лежало несколько десятков рукописных и столько же распечатанных электронных посланий Сусанны Беренс. Она писала порой из Гамбурга, иногда из Оксфорда, но всегда — тепло и очень лично, по–дружески.
Отчего–то из грубоватых шуток и милых словечек Сусанны образ матери представился Аните гораздо реальней, чем из всех бабушкиных воспоминаний.
Руки у нее стали грязными от пыли. Анита обтерла ладони о джинсы и пошла ставить чайник. Пока закипала вода, зазвонил телефон. Анита сняла трубку и услышала голос Сержа:
— Хотел узнать, не вернулась ли ты, — сообщил он. — Не мог дозвониться тебе на мобильный и уже начат немного волноваться.
— Батарея села, а зарядку я взять забыла. Вернулась только утром. — Все из сказанного было ложью. Анита приехала в Лондон три дня назад, и после четырех следующих один за другим звонков Сержа просто отключила телефон. Отчего–то она не желата признавать, что миссия Рейчел все меняет. А еще она никак не могла забыть то, как звучал голос Сержа при их последнем разговоре: как будто ему есть что скрывать. Она бы на неопределенное время отложила разговор, только понимала, что это невозможно. Рано или поздно придется смело взглянуть в лицо обстоятельствам.
Анита спросила, как у него дела, и Серж ответил, что все в порядке. Затем он поинтересовался здоровьем бабушки, и Анита пробормотала что–то в ответ. Возникло неловкое молчание, и потом он сказал то, зачем на самом деле звонил.
— Послушай, Анита, — начал он. — Полагаю, ты должна знать, что я начал встречаться с женщиной. Не хочу, чтобы ты узнала об этом от кого–то другого.
Даму звали Белла Олтман, она сочиняла электронную музыку.
— Наверное, ты слышала ее мелодии, — говорил Серж. — Белла написала несколько сотен треков для рекламы. Ее работа везде и всюду, — последовал короткий натянутый смешок; раньше за ним такого не водилось. Анита подумала, что с момента их последнего телефонного разговора он хотел ей об этом рассказать.
— Зачем мне это знать? — спросила она. — Тебе не кажется, что нужно говорить с Рейчел, а не со мной?
Снова повисла напряженная тишина.
— Думаешь, ей нужно сказать? Едва ли она сама узнает.
Серж просил у нее разрешения относиться к Рейчел так, как будто та уже мертва! «Нет, — внезапно поняла Анита. — Он пытается разнюхать, не захочу ли я рассказать ей об этом».
Ее охватил лютый ледяной гнев, и Анита знала, что никогда этого не забудет. Если они с Сержем снова встретятся, то будут друг другу словно чужие.
— Я не собираюсь доносить на тебя, не бойся, — холодно сообщила она. — Это твои дела. Я волнуюсь за Рейчел, ты мне неинтересен.
Она миг помедлила, ожидая, не скажет ли Серж что–то еще, потом повесила трубку. Налила в кофейную чашку кипятка и вновь вернулась к письмам Мелани. «Как же мне отыскать Сусанну Беренс?» — думала Анита.
Стоимость билетов до Соединенных Штатов порядком поднялась. Но Клемент Андерсон посодействовал в получении визы для Аниты, и она смогла вернуть часть денег в качестве гранта на проведение исследовательской работы.
Младший офицер встретил ее в аэропорту и сопроводил в мотель неподалеку от базы. Последовало заполнение неизбежных протоколов, целых два дня психологических тестов и заполнения бланков. Просьбу заснять процедуру вежливо отклонили.
Экипаж «Авроры‑6» теперь находился практически в полной изоляции. За день до запуска каждому космонавту была разрешена одна последняя встреча с другом или родственником. Аните несколько раз удалось поговорить с Рейчел по телефону. Но она всегда считала, что личная встреча достанется Сержу. Однако
