ДЖО ХОЛДЕМАН
НЕ БУДИ ЛИХО…
Джо Холдеман родился в Оклахома–Сити, штат Оклахома, получил степень бакалавра астрофизики в университете Мэриленда и написал постдипломную работу по математике и компьютерным технологиям. Но его научная карьера оказалась короткой: в 1968 году Холдеман был вынужден отправиться на войну во Вьетнам в качестве солдата инженерных войск. В 1969 году, получив серьезное ранение, он вернулся домой и начал писать. Свое первое произведение Холдеман опубликовал в «Galaxy» в 1969 году, а в 1976‑м завоевал премии «Небьюла» и «Хьюго» за роман «Бесконечная война» («The Forever War»), ставший одной из самых значимых книг 1970‑х. В 1977 году писатель получил еще одну премию «Хьюго» за рассказ «Трехсотлетие» («Tricentennial»), ав 1984 году был удостоен премии Райслинга за лучшую научно–фантастическую поэму. (Хотя Холдемана в первую очередь считают автором «твердой фантастики», в действительности он еще и признанный поэт, имеющий множество поэтических публикаций.) За повесть «Афера Хемингуэя» («The Hemingway Hoax») в 1991 году писатель получил премию «Хьюго», этой же премии в 1995 году был удостоен рассказ «Слепая любовь» («None So Blind»). В числе других книг Холдемана относящийся к мейнстриму «Год войны» («War Year»), научно–фантастические романы «Мост к разуму» («Mindbridge»), «Вспомнятся мои грехи» («All Му Sins Remembered»), «Тьмы нет» («There Is No Darkness») (в соавторстве с братом Джеком Холдеманом II), «Миры обетованные» («Worlds»), «Миры запредельные» («Worlds Apart»), «Миры неукротимые» («Worlds Enough and Time»), «Покупая время» («Buying Time»), «Афера Хемингуэя» («The Hemingway Hoax»), «Инструмент торговли» («Tool of the Trade»), «Наступление» («The Corning»), «Камуфляж» («Camouflage»), завоевавший престижную премию Джеймса Типтри–младшего, «Старые двадцатые» («Old Twentieth»), «Случайно изобретенная машина времени» («The Accidental Time Machine»), «Место действия — Марс» («Marsbound») и «Место действия — звезды» («Starbound»), Рассказы писателя представлены в сборниках «Бесконечные сны» («Infinite Dreams»), «Имея дело с будущим» («Dealing in Futures»), «Вьетнам и другие чужие миры» («Vietnam and Other Alien Worlds»), «Слепая любовь» («None So Blind»), «„Сепаратная война“ и другие рассказы» («А Separate War and Other Stories»), а также в сборнике фантастических и документальных произведений «Военные истории» («War Stories»). В качестве составителя Холдеман выпустил антологии «Больше не изучаем войну» («Study War No More»), «Космический смех» («Cosmic Laughter»), «Произведения, удостоенные премии „Небъюла“. Выпуск 17» («Nebula Award Stories Seventeen») и «Военное оружие будущего* («Future Weapons of War») (совместно с Мартином Гринбергом). Часть года Холдеман проводит в Бостоне, где преподает литературное мастерство в Массачусетском технологическом институте, а другую часть года — во Флориде, где они с супругой Гэй вьют собственное гнездышко.
В представленном ниже произведении автор довольно цинично исследует то, каким образом правительство будущего сможет управлять потоком информации, поступающим к гражданам. Даже более эффективно, чем сегодня…
Перехватив мой взгляд, таксист затормозил. Дверь распахнулась, и я с облегчением выбрался наружу. Здешним водителям, конечно, невдомек, насколько мучительна для приезжих поездка по убитой дороге, которую на Земле не назвали бы даже проселком.
Слабая гравитация и мало кислорода. За тридцать лет, что меня здесь не было, местные условия заметно ухудшились. Сердце билось слишком часто.
Я немного постоял, приходя в себя, и скинул пульс до ста, затем до девяноста. Запах серы в воздухе чувствовался сильнее, от него даже щипало в носу, да и такой жары я не помнил. Впрочем, если бы я все помнил, мне бы не было нужды сюда возвращаться. Обрубок пальца на моей левой руке задергался от фантомной боли.
Шесть одинаковых, похожих на корыта зданий из бледно–зеленого, в грязных пятнах пластика занимали весь квартал. По грунтовой дорожке я подошел к номеру три «Межпланетные связи Конфедерации» и едва не врезался в дверь, когда та передо мной не открылась. Я долго ее толкал и тянул, пока дверь наконец не поддалась моим усилиям.
В здании было немного прохладнее и меньше пахло серой. Я добрался до второй двери по правой стороне коридора — «Отдел виз и разрешений» — и вошел в кабинет.
— Разве у вас на Земле не принято стучаться? — спросил меня высокий, бледный, как мертвец, мужчина с иссиня–черными волосами.
— Во всяком случае, не в общественных учреждениях. Тем не менее простите мое невежество.
Он взглянул на встроенный в рабочий стол монитор.
— Вы, вероятно, Флэнн Спиви из Японии, что на Земле. Вы не очень–то похожи на японца.
— Я ирландец. Работаю на японскую компанию «Ичибан имиджинг».
Он ткнул куда–то на экране:
— «Ичибан» по–японски означает «номер один». Имеется в виду лучший или первый?
— И то и другое, я думаю.
— Ваши документы.
Я выложил на стол оба паспорта и файлик с проездными документами. Несколько минут мужчина внимательно их изучал, затем сбросил все в первобытный сканер, который стал медленно считывать документы страницу за страницей.
Наконец клерк вернул мне бумаги.
— Когда вы высаживались здесь двадцать девять земных лет назад, на Секе[47] было всего восемь колоний, представлявших две соперничающие политические силы. Теперь колоний семьдесят девять, причем две на спутниках, а политическая ситуация такова, что… В общем, в двух словах не расскажешь. А главное, почти во всех поселениях условия намного приличнее, чем в Космопорте.
— Ну да, мне говорили. Впрочем, я ведь не отдыхать приехал.
Не так уж много планет, где космопорты находятся в приличных местах.
Он медленно кивнул и достал из ящика стола два бланка.
— И чем, хотелось бы знать, занимается консультант–танатолог?
— Помогает людям умереть.
На самом деле я, конечно, помогал умирающим прожить оставшееся время полной жизнью, но сейчас я об этом распространяться не стал.
— Интересно. — Он улыбнулся. — И хорошо за это
