Старый вояка встал с кресла и направился в дальний угол комнаты, где громоздились ящики всех цветов и из самых разных материалов. Сняв несколько сверху, мужчина добрался до увесистого металлического, снабженного тремя кодовыми замками, принимающими ввод пароля только от Фариса. Открыв его, он на ощупь нашел то, о чем говорил. Нури внимательно наблюдал за другом. Наконец тот поднялся с пола и подошел к Нури. В руках оружейника был длинный плоский черный ящик, покрытый толстым слоем пыли.
– Пока пусть пользуется так, а потом я добавлю вторичные элементы.
– Эм-м, могу я увидеть, что это?
– Это эрпу́гна флаге́лум, – ответил Фарис. – Да, те самые, – кивнул он в ответ на вопросительный взгляд командира стражи.
– Но я даже не знаю, как их держать-то правильно…
– А тебе и не надо, – пожал плечами Фарис. – Если она та, кто мы думаем, то она сама разберется. Научи ее двигаться с оружием и без, предсказывать движения и желания противника, не бояться бить по своим, в конце концов. Остальное придет позже. Если придет.
– Хорошо. Сделаю все возможное, – кивнул Нури, принимая ящик. – Скажи, Фарис, это ведь не ты стоишь за упомянутым тобой заговором? Это ведь не твоя месть Ранам за то, что изгнали?
– Ко мне стекается информация, Нури, и я ее анализирую… для себя. Я не держу зла на Авила и Даэву, – покачал он головой, – в конце концов, они всего лишь пешки в игре, затеянной их далеким предком. Из-за дома Ран остров Хранителей утратил будущее, а сами хранители превратились в обычных тюремщиков, наблюдающих за обителью Творцов… Никакой заговор не исправит ситуацию… Это лишь борьба домов Марса, забывших свое предназначение. – С каждой сказанной фразой глаза оружейника наполнялись печалью. – Но Эра Перемен уже здесь, и твой приход ко мне – еще одно тому доказательство.
Нури понимающе кивнул и, поблагодарив, стал подниматься по лестнице к выходу.
– Передай принцессе, что когда она почувствует, что ее оружию не хватает веса, – пусть придет ко мне. Сам же здесь больше не появляйся. Не потому что я не хочу тебя видеть, а потому что ты ступаешь на опасный путь и лишние контакты со мной могут стать решающими.
– Спасибо, Фарис. Я буду восхвалять твое имя подле Источника и после смерти. Песнь жизни получит куплет и о тебе.
– Береги себя, Нури!
Под покровом ночи глава дворцовой стражи вернулся домой. Незаметной тенью он проник в южное крыло, где находились покои принцессы. У него давно было укромное местечко на примете вдали от посторонних глаз. Неся черный ящик по коридорам дворца, он видел, как вспыхивали алым символы на стенах, чувствуя нечто враждебное рядом. Наконец обустроенная часть дворца закончилась и защитные письмена дома Ран остались позади. Впереди начиналась старая часть дворца, которая так никогда и не была достроена. Тут было множество переходов, путей, ведущих в никуда, закрытых помещений, и это место больше походило на лабиринт. Именно тут он и нашел отличное место для тренировок и для тайника. Здесь, в темноте и тишине, он и спрятал подарок для принцессы.
К великой удаче, никому из семьи Эваларин не было дела до того, как она проводит свой день. Бывало, что к ней родные не заглядывали неделями. Лишь Ивалиран частенько проходил мимо, высматривая что-то, размышляя о чем-то, пытаясь разглядеть душу сестры. Наступивший день не стал исключением. Разобравшись с повседневными делами, Нури и Эвала встретились у комнаты девочки. Мастер проводил ее в их новое тайное место, где она сразу же заметила черный ящик.
– Что там? Что в нем?
– Открой. Это тебе, – улыбнулся Нури.
– Ты все-таки нашел оружие для меня?! – Глаза ребенка просияли от радости, и она со всех ног побежала его открывать.
Откинув крышку, она увидела две аккуратно скрученные боевые плети. На рукоятях были вырезаны лики неизвестных ей людей, а может, и самих праотцев. Эвала с нескрываемым трепетом смотрела на хлысты из черной кожи ящеров из южных земель. От них исходило манящее тепло, и она могла поклясться, что в воздухе повис свинцовый запах крови. Бережно она взяла один в руки и принялась его внимательно рассматривать.
– Фэро называли их эрпугна флагелум, и считалось, что это одно из самых сложных для освоения видов оружия, – заговорил Нури, подойдя ближе. – Гибкое оружие опаснее жесткого. Этими плетями легко обходить блоки противника. Они могут захлестнуть, опутать и человека, и его оружие… Признаться, я не встречал ни на одной картине древних времен изображения воина с ними…
– М-м… – протянула девочка, со знанием дела осмотрев вторую плеть, – тут недостает детали. – Она указала на рукоять, выполненную из кости. В основании действительно было небольшое отверстие, и оно пустовало уже очень давно.
– И что там должно быть, по-твоему? – аккуратно поинтересовался мужчина.
– Это похоже на тайник. Может, – задумалась девочка, – там было спрятано еще какое-то оружие.
– Прости, я не знаю ответа на этот вопрос.
– Ничего страшного, – улыбнулась Эвала, поднимаясь с пола, держа в руках обе плети. – Я готова учиться, – сказала она, крепко сжав рукояти.
– Что ж, тогда начнем с самого простого… – кивнул Нури.
Так, день за днем, шли тренировки принцессы. Даже когда учитель покидал их сокрытое от глаз место, она продолжала тренироваться. Уже через месяц успехи были очень заметны. Нури поражался тому, как быстро она схватывает азы, как легко двигается и с каким азартом сражается. Она действительно походила на дикарку, о которых некогда писали книги. Предчувствуя победу, Эвала хищно скалилась, словно зверь. Одержав же победу, она сохраняла невозмутимое лицо, а внутри переживала все нахлынувшие эмоции. Как никто из его учеников, она любила побеждать и, самое главное, никогда не сдавалась. Ни боль, ни страх не могли ее остановить. В такие моменты ее изумрудные глаза будто светились изнутри. Что-то вспыхивало в них, пробуждая душу того самого великого воина, о котором говорил Каи Фэро.
Последующие месяцы и даже год мало что изменилось во дворце. Жизнь шла своим чередом, и казалось, так будет всегда. Но Эра Перемен неумолимо наступала на Эрдэл, и вот-вот она постучится в двери дворца. Эваларин исполнилось восемь лет, когда люди, ставшие ей друзьями, стали покидать дом Ран. Отчего-то император не желал больше видеть выходцев из южных земель в своих владениях. Полгода прошло с момента, как тридцать домов приняли решение Авила III о допустимости убийства себе подобных по причине их «отравленности» тьмой, пришедшей из космоса. Большинство верило, что именно так можно обезопасить и остров, и Источник. Однако известия об инцидентах со смертельным исходом приходили все чаще. Разрешение убивать себе подобных принесло не только решение проблемы с неизвестным нечто, но пустило в души марсиан нечто темнее и опаснее.