— Вы, придурки, — она указала на нас обоими руками, — сами будете покупать этой чертовке машину, ясно?
— Не забывайся, с кем говоришь, — я стукнул рукой по столу, приближаясь максимально близко к ее лицу.
— Не забывай, что я и по морде могу дать, — рычит она мне на ухо и громко выходя из стола переходит на сторону Скотта.
— Бросаешь меня? — Прицокивая я мотаю головой в разные стороны. — Снова?
— И буду это делать, — шипит она. Ну и ладно. Переживу.
Я решил повернуть голову в сторону моего любимого тату салона, и заметил там две знакомые фигуры. Злость взяла надо мной верх. Это она и ее тупая подружка. Я сжал кулаки, чтобы не натворить чего похуже, чем просто мысли о том, как я буду убивать ее. Мне пришлось отвернуться. И что эти двое прошмандовки забыли в самом элитном салоне Фисбурга? Я решил снова посмотреть туда, но уже никого не нашел.
В эту же секунду за стол, рядом со мной садиться Норман.
— Ты же в курсе, что я тебя убью? — Запищала подруга и я не сдержал улыбк. Кто-то, а вот она из нас четверых точно умела показывать признаки жизни, будучи одной из потомка организатора Мустанга.
— Я не позволю тебе тратить деньги, заработанные на бизнесе моего отца, ты совсем рехнулся?
— Мне кажеться это совсем несправедливо, что я даю тебе право распоряжаться деньгами моего отца без каких-либо упреков. Помниться, на эти деньги ты купила себе квартиру, машину и пару штуку баксов слила на свои шмотки, — Норман развалился рядом со мной, а я даже не мог ничего сказать, боясь, что от злости я могу придушить его здесь и прямо сейчас. Меня больше волновали не его дебильные планы, как купить этой Охман машину, которая стоит чертовых десять лямов, а то, что эта сука оказалась так близко. Я мог бы убить ее, если бы хотел, но твою мать! Я не хочу…
— Вы оба, заткнитесь, — приказываю я и все взгляды устремлены на меня. — Мне надоел этот балаган. Ты, — я смотрю на Вилсона. — Машина отменяется. Она будет ездить исключительно со мной и не потому, что у меня на нее планы, — я мельком смотрю на Клода. — А потому что мне жаль ту машину, на которой она на первой же минут распластается кровавой лепешкой по обрыву. Ну а ты, — я смотрю на бесподобную Кэм. — Пойди купи еще себе пару шмоток и заткни своему братцу рот, пока я этого не вижу. Я уверен, я вам будет весело.
Девушка наступила нос, а Норман одарил меня своим тупо-грозным взглядом. Кусок дебила.
— Не смотри на меня так, меня не трахнешь, Вилсон, — смеюсь я.
— Да пошел ты, придурок, он пихает меня в бок, я поворачиваюсь и смотрю туда же, куда и пять минут назад. Вот же зараза! Она засела у меня в голове настолько просто, что хочется ее выкинуть, да поскорей. Что вскоре, я наверное и сделаю.
Глава 2 "Мое стальное терпение"
К главе "Не та скорость, Киллиан"
Не потеряй его; живи остатком жизни
Не потеряй его; доверься до конца
Живи с законом "Только мы с ним"
Не потеряй красивого юнца.
Вдыхая запах его сладкой кожи,
Взгляни в его глубокий край очей
Но знай; в одиноком его ложе
Не раз спала свинцова барышня ночей.
Спала на диво тихо, сладко,
А он прищурив нос бежал:
Не по любви бывает как-то гадко,
Он чувствами той леди лишь играл.
Но вот пришла и ты — походка сталь,
Глаза твои так шли тебе под стать
Сравниться с красотой лишь май
И с чувствами с твоими не с играть.
Он бережно держал протянутую руку,
Казалось вот — пред ним стоит хрусталь,
А леди той паршиво, словно в муку
Увидеть в нашей девушке живую сталь.
В глазах ее он видит искр свет
И словно бы читает ей молитву:
"Пред алтарем с тобой дадим обет
Я за тебя могу устроить битву."
[Я видел все в тебе, и то, что ты скрывала
Твое стальное сердце жгло мое,
Я напишу тебе, и с самого начала,
Я напишу о том как ты поешь.
Воистину живая сталь!
Казалось, что души и вовсе нет…
Но стоит погрузить тебя в печаль
И выявишь свой взор на белый свет.
Ты тихо расскажи про смысл жизни,
Ты расскажи про то, как не стоит на месте,
Ты вспомни про законы "Только мы с ним"
Ты вспомни про письмо "Моей невесте".]
Вот так. Не потеряй его!
Хоть в сердце у тебя и лед, и сталь.
Прошу тебя, не потеряй его
Его в конец не разбивай.
Jane Miltrom "Сталь"
На эту игру она собиралась, я решил отговорить ее, чтобы она не видела ту, с которой я собирался ехать в одной машине. Девушка обняла меня за грудь, устроившись поудобнее на животе. Как ни странно, я не чувствовал к ней какого-то притяжения, каких-то чувств. У нас секс — не больше. О этой связи не знал даже малыш Клоди. Шира бы явно им не понравилась.
Я обернулся на бок, чтобы встать, она вцепилась пальцами, сдирая с меня кожу. Она всегда так делала, зная, что я все равно встану. Помечает территорию. Меня это никаким боком не задевало. Боли я не боялся. Тот бой, в котором я одержал верх перед Джеком принес мне только кучу новых ссадин и боли. В основном, я так и проводил все свои лет пятнадцать, на самом деле, я даже не помню, когда Кэм восстановила это место. Ей самой то было лет тринадцать.
Все начиналось с обычных драк, потом драки на деньги, а теперь — это есть самые обсуждаемые две вещи во всем США. Все легальные и нелегальные бойцы пытались попасть к ней, но поставила она меня, без опыта и причин. Все что ей нужно было — желание. Желание Кэм — желание боев, в которых она души не чаяла.
— Ты знаешь, от этого ничего не измениться, — я все же встаю, слыша, как она фыркает. Мне было противно находиться с ней рядом. Слышать ее дыхание. Ее голос бросал меня в раздражение с первых нот. Ее стоны не доставляли никакого удовольствия, а в ней уже наверное побывало пол города. В этом я не сомневался. И еще пол Арчетри в придачу.
— Как там поживает Мерседес? — Она была сторонницей этих гонок, я — Мустанга. Было наверное смешно, если бы об этом узнали друзья. Верно?
— Я приехала сюда не для того, чтобы поговорить о гонках, — она прошлась языком по моим ранам, которые она же и нанесла. — И впрочем, — Шира обвила руками мою шею. — Я ушла оттуда,
