Я приняла душ, он помог мне проснуться в эту пасмурную погоду и собраться с мыслями. Я начинаю делать шаги к тому, чтобы стать снова той Мэлоро, что была три года назад. За эти три года я потеряла веру в себя, вернуть я ее не намеревалась. Да и была уверена, что бесполезно.
Неожиданно для себя, я нашла спрятанную когда-то от меня пачку сигарет Клода. Я достала ее и закурила прямо в туалете. Дым сигарет смешался с паром и я принимала эту дымовою ванну словно, дышала картошкой, чтобы пробить нос и излечиться. Это было лечение для моей души.
Собрать волосы я захотела в две косы, так и поступила. Краситься не стала. В комнате я выбрала себе одежду. Остановилась на черных джинсах, футболке, той самой утепленной кожаной куртке и надела кеды с тяжелой подошвой. Самое время было выходить.
Машина притормозила недалеко от входа в кладбище, я вышла сразу же, как она притормозила. Не воспользовались зонтом, захотев почувствовать холод на память я шла к могиле. Ноги были ватными, хотелось выть от всего, что происходило, но так и не произнесла и слова. Я подошла к ней.
Могила была ухоженной. Над ней возвышался ангел. Я прикрыла рот рукой. Ко мне хотели было подойти, но Александр дал приказ стоять. Они стояли так далеко, но все равно все видели. Я стояла молча, смотря на могилу моей малышки, мечтая, чтобы она очутилась тут и чтобы она снова назвала меня ласково Мэлли. Как мама. После ее смерти она перестала меня так называть. Я срывалась на ней, порой, ненавидела, но любила.
Я продрогла насквозь. Стояла и молча рассматривала ее личико вынесенное над надгробием. Она улыбалась и в ее руках был Пипси. Я улыбнулась и потоки слез слились вместе с дождем, который ласкал мое лицо. Нежно и трепетно, словно, я чувствовала мою малышку тут.
— Прости… — Я приземлилась коленями к надгробию, на каменную плиту. Колени намокли. Я закрыла руками глаза, потому что больше не могла смотреть. Я больше не могла мучительно ждать чуда, которого никогда не будет в моей жизни. Все перевернулось в один момент.
— Все по моей глупости…Наших родителей… — Признала я и словно ничего не замечая уткнулась лбом в ангела. Я чувствовала, как легко мне давалось плакать. В горле ком не застревал, говорила легко. Тут я могла почувствовать впервые себя спокойно и я не заметив того сама начала рассказывать как и что со мной происходило. Я знала, она словно слушала меня, как маленький ангелочек смотрела свысока. Я знаю, нельзя плакать, нельзя горевать, нужно отпустить их. Нужно постараться дать им уйти самим, им хуже от этого. Но ничего поделать я с собой не могла. Должна была умереть я.
— …он уехал, а я не знаю что и делать теперь, малышка…Мне тебя не хватает. Тетя Розали беременна, представляешь!? — Я судорожно всхлипнула, держась за сердце, я смотрела на нее. — Я думаю, что им лучше вообще не знать о том, что я жива. Я думаю о том, чтобы исчезнуть, малышка, но я понимаю, что бросить тебя не могу. Я понимаю, что теперь я никогда не уеду от тебя, малышка. Знаешь как давно я не была на кладбище у родителей? Думаешь, стоит к ним съездит?
— Думаю, Бони была бы за, — как гром среди ясного неба прозвучал голос Гамильтона. Я обернулась и увидела его также во всем черном. В один миг он присел рядом со мной и вытер слезы большими пальцами. Приобнимая, он поднял меня, стряхнув грязь с колен.
— Долго ты тут сидишь? — Мы оба смотрели на ее блеклый взгляд на мраморном надгробье.
— Наверное, часа два, — отмахнулась я. — А где Меара и Кристина?
— Кристина заболела. Я решил проведать кроху, вдруг ей одиноко, — он улыбнулся мне и я ближе прижалась к мужчине. Мне так нужен был отец. Я чувствовала эту поддержку, хотя и знала — мы абсолютно ничего не знаем друг о друге. Я запуталась в мужчину теплее и тихо заплакала, чтобы он не слышал, Гамильтон поглаживая меня по спине, не давая окончательно раскиснуть.
— Тебе нужно восстановиться, — заверяет он. — Тебе нужны твои друзья, — я попрощалась с Бони и мы направились к машинам. Рядом с моей, стояла его машина с его охраной и водителем.
— Нет, — я строго настрого сказала Гамильтона. — Не хватало им только моего чудесного воскрешения, — рычу я, пиная камень.
— Вот именно, милая, они нуждаются в этом. Особенно твоя подруга, она очень хочет твоего чудесного воскрешения, — поддакивая отвечает Гамильтон. — Ты делаешь им только хуже, и тебе не лучше от этого, я вижу. Пообещай, что подумаешь над этим?
Я кивнула. Попрощавшись, мужчина уехал, а я облокотившись о машину уставилась в сторону Смертной пустоши мертвых душ и улыбнулась, увидев, как к могиле идут мои друзья. Бони не одинока, в отличии от меня — подумала я про себя и попросила Александра быстро убираться отсюда, дабы нас не заметили.
Глава 21 "Возвращение к реальности"
Что значит прощать и проститься самому? Значит ли это одно и тоже, или же, за этим стоит что-то очень хрупкое и осторожное, чем нельзя пренебрегать. Что нужно обязательно защитить или использовать в корыстных целях? Простить себя — всегда сложно, казалось, проще просто взять и съесть дерьмо, чем простить себя, самому себе ненавистным всей душой. Человек, который ненавидит себя, не видит ничего такого, что видят другогие, то и дело твердит, что он ничего не достоин не просит себя. Он простит кого угодно, но только не себя. А тот человек, который любит себя, люлюкает, уважает и относиться с осторожностью к себе, как к фарфоровой кукле — как правило человек эгоист. Так всегда я твердила себе, хотя ничего не видала плохого в том чтобы любить себя, но по большей степени мне попадались люди, откровенно говоря не очень.
Я же скорее относилась к первому типу. Склоняясь на то, что любить себя можно и позже, а людей простить чего стоит? Правильно. Ничего. Но зато человек
