В Османской армии, как ни странно, служило довольно много иностранцев. Турецкие броненосцы водили в бой английские моряки. Иррегулярная кавалерия наполовину состояла из бежавших с Кавказа черкесов. Немало было также поляков и венгров, присоединившихся к туркам в надежде поквитаться с русскими за национальные обиды. Мехмед-Али-паша был на самом деле немцем. Правда, он перебрался в Стамбул еще в юности, давно принял ислам и был, наверное, большим османом, чем сами турки. Во всяком случае, служил султану он не за страх, а за совесть и заслуженно считался одним из лучших турецких полководцев. Правда, в отличие от того же Осман-паши, не имел никакой протекции при дворе, отчего способного генерала частенько затирали. Но сейчас он был во главе целой армии, и, если сегодняшнее сражение будет выиграно, то завтра его войскам будет открыта дорога на Плевну и судьба этой войны будет решена!
Объезжая войска, он старался воодушевить своих аскеров, чтобы они без страха шли в бой и принесли ему победу. Разумеется, он слышал, как рядом с ним несколько раз прожужжали русские пули, но и подумать не мог, что за ним ведет охоту какой-то меткий стрелок. Русские позиции, считал он, слишком далеки, и достать его пуля может лишь случайно, но… Будищев уже занял место наводчика и, крутя винты наводки, целился в турецкого генерала. Он тоже знал, что на таком расстоянии одна пуля может достичь цели лишь случайно, но еще он знал, что статистика бывает неумолима, и потому у сотни пуль шансов гораздо больше. Решительно выдохнув, Дмитрий взялся за рукоять и с силой крутнул ее. Блок стволов в очередной раз пришел во вращение и послал во врага целый рой свинцовых градин.
Генерал-майор Александр Иванович Арнольди многое повидал в своей жизни. В более молодые годы он воевал на Кавказе и в Венгрии, во время Крымской кампании охранял от возможных десантов англо-французских союзников балтийское побережье, затем успел побывать в отставке и снова вернуться на службу. Одним словом, он не был паркетным генералом, как многие в свите его величества или великих князей, принявших начальство над корпусами и отрядами Балканской армии. И вот теперь он явственно понимал, что вверенные ему войска находятся в шаге от поражения.
Артиллерии было мало, да и та настолько пострадала от неприятельского огня, что можно было вовсе не упоминать о ее наличии, если бы не крайняя необходимость спасти от захвата турками уцелевшие орудия. Люди устали, у них заканчивались патроны. Генерал, разумеется, послал ординарца с донесением о сложившейся ситуации, но ответа можно было ожидать не ранее чем через несколько часов. К тому же доносившийся от Аблаво шум канонады свидетельствовал, что там тоже жарко, так что помощи можно было и не дождаться, а того, что Тираспольский полк был послан для атаки османского фланга, Арнольди не знал из-за гибели гонца от Дризена.
Генерал, целый день находившийся на передовой и все это время ободрявший солдат, тяжело вздохнул. Все, что можно было сделать в сложившихся условиях, он уже сделал, и то, что они держались до сих пор против врага, превосходящего их по меньшей мере вшестеро, было уже сродни чуду. Однако испытывать долготерпение Господне — грех! Тет-де-пон[68] придется оставить, а чтобы отступление не превратилось в разгром, надобно провести его в полном порядке. С этой мыслью он вызвал к себе Воеводича и стал диктовать ему приказ:
— …для прикрытия нашего отступления выделить два батальона Бендерского полка под начальством полковника Назимова… держаться приказываю, пока последнее орудие не покинет позиции, и лишь после этого сниматься пехотным частям… Вы все поняли?
— Так точно, ваше превосходительство, — козырнул в ответ штабс-капитан, но не тронулся с места, продолжая что-то рассматривать в турецких рядах.
— Что вы там увидели? — нахмурился генерал и, взявшись за подзорную трубу, помнящую еще эскадры адмиралов Непира и Персиваля-Дешена[69], посмотрел вниз. — А… турецкий генерал… атаку готовит, подлец… и если мы не поторопимся, эта атака станет для нас последней!
Не успел Арнольди договорить, как совсем рядом раздалось тарахтение картечницы. Престарелый генерал вздрогнул от неожиданности и, едва не уронив трубу, собирался уже разразиться бранью по адресу артиллеристов, начавших без команды стрельбу, но остановился донельзя удивленный странным поведением Воеводича. Генштабист, бывший по происхождению сербом, вдруг подпрыгнул и заорал:
— Живели! Тако их, твое майку…[70] — и что-то еще, плохо поддающееся описанию.
Приставив окуляр к глазу, изумленный Александр Иванович увидел, что лошадь, на спине которой только что гарцевал турецкий паша, вдруг взбесилась и скачет как безумная среди разбегающихся в разные стороны аскеров, а тело седока волочится за ним и бьется о землю.
— Кес ке се?[71] — генерал от удивления перешел на французский и растерянно оглянулся.
Так внезапно открывшая огонь митральеза наконец-то смолкла, густые клубы порохового дыма рассеялись, и стал виден устало прислонившийся к орудию Будищев.
Вытерев рукавом лоб от пота, отчего его и без того чумазое лицо стало еще грязнее, он вопросительно взглянул на Линдфорса. Донельзя довольный подпоручик хоть и не прыгал от радости, но улыбался во все тридцать два зуба, будто выиграл в лотерею. Толпящиеся рядом артиллеристы тоже выражали бурный восторг, а вскоре к ним присоединились и сообразившие, в чем дело, пехотинцы.
— Качать его, чёрта! — громко крикнул кто-то, и радостная толпа налетела на Дмитрия.
Сил отбиваться или бежать не было, так что подбежавшие солдаты подхватили его на руки и принялись подкидывать, как будто он был чемпионом. После нескольких полетов уже начала кружиться голова, но они прекратились так же внезапно, как и начались.
— Что здесь происходит? — внушительно спросил подошедший генерал.
— Ваше превосходительство, — принялся докладывать подпоручик. — Младший унтер-офицер Будищев из митральезы турецкого генерала убил!
— С такого расстояния? Однако!
— Он лучший стрелок в нашем полку.
— К кресту молодца!
— Покорнейше благодарю, ваше превосходительство, — по уставу ответил Дмитрий, вытянувшись во фрунт.
— Так, может, не надо отступать? — вполголоса спросил у генерала Воеводич, когда суматоха улеглась. — Если это их командующий, то они вполне могут прекратить наступление.
— Или, напротив, ударить со всей силы, — задумчиво покачал головой Арнольди. — Впрочем, оповестите солдат, что османский генерал убит, это их ободрит.
Как будто
