— Ты ненавидишь меня за это? — вырывается у меня. Сложно держать внутри то, что рвется наружу.
— Что? Нет, — она хрипло смеется, опуская голову вниз. — Вовсе нет, — произносит девушка, и улыбка меркнет. Ей будто хочется что-то сказать мне, но она не решается.
Мне кажется, будто у меня раздувается желудок от каждого съеденного кусочка. Покончив с бисквитом, решаю, что мне больше не стоит есть. В норму тоже нужно приходить постепенно. Беру в руки чашку с чаем и отхлебываю.
— Я должна тебе кое в чем признаться, — моё сердце падает в пятки. Откладываю чай в сторону и готова внимательно слушать. — Ты же знаешь, что я переехала в город в начале учебного года. Я готовилась к тому, что быть новенькой это сущий ад, но я и подумать не могла, что будет так тяжело, — она таит дыхание, подавляя свои эмоции, вырывающиеся наружу. Нахожу её ладонь и легонько сжимаю. Говорить всегда тяжело. — Я пришла на одну из вечеринок, которую устроил один из парней из футбольной команды. Мой парень сказал, что это отличный шанс завести себе друзей. Я обещала ему пойти. Там я увидела тебя и твою подружку…
— Лиззи, — перебиваю, но сразу же поджимаю губы. Ей и так нелегко.
— Да. Прости, но когда я увидела вас, то сразу подумала, что вы двое из тех сучек, которых вся школа хочет. Я даже не надеялась подружиться хотя бы с одной из вас, — девушка улыбается. Она из-за этого сказала те слова? Только лишь из-за этого она пожелала мне смерти? — Я хотела уйти с той вечеринки пораньше, но ко мне начал приставать один парень. Эрик Хьюстон, — ещё один друг Зака. Ничем не отличается от Дональда Николса. Почему все парни в футбольной команде такие озабоченные? — Я тогда прыснула ему в глаза перцовым баллончиком. И надеялась на то, что всё обошлось.
Не могу уловить связь между мной и Эриком. Я с ним даже ни разу не общалась. Чай уже остыл, бисквит начал засыхать, но сладкий запах джема продолжает навеивать ложное чувство покоя.
— Через неделю в школе появились слухи о том, что у меня сифилис. Будто я заразила им Эрика. Это было ужасно. Я с ним даже не спала, — её голос становиться всё слабее и слабее. Сжимаю её ладонь ещё сильнее. — Ко мне дошел слух, будто это ты всем растрезвонила об этом. Я не помню от кого услышала подобный слух, но я возненавидела тебя всей своей душой, — её рука сжимает мою в ответ.
— Но я не…
— Теперь я знаю, — её голубые глаза встречаются с моими. — Теперь я знаю, что это была не ты.
Я слышала о девушке, у которой был сифилис. Кажется, от Лиззи. Но я не придавала значения этому. Меня беспокоили отношения с Заком, а всё остальное было не важно. Я даже не знала Мишель до того момента, пока она не познакомилась со мной.
— Это была твоя подружка. Стюарт помог мне прижать Эрика к стенке, чтобы тот сказал правду. Он сказал, что спал с Лиззи. Это она заразила его чёртовым сифилисом. Но чтобы не портить своё «честное» имя, бросила тень на меня, — девушка пожимает плечами.
Меня будто ударяет битой по голове. В глазах на несколько секунд темнеет. Она одурачила меня. Лиззи специально прислала мне те видео, чтобы лишить меня тех друзей, которые у меня есть. Она сделала это намеренно, ведь знала, как много для меня начали значить Мишель и Фостер.
— Прости меня, — произношу я и через секунду оказываюсь в крепких объятиях блондинки.
Она не обижается на меня. Она понимает меня. Чувствует меня.
Первое время мы молчим. Я беру в руки остывшую чашку с чаем и начинаю пить, заполняя пустоту внутри.
— Стюарт тоже хотел прийти, но я подумала, что это не лучшая идея, — сказала Мишель, и мы обе рассмеялись.
Лёд постепенно тает. Мы пытаемся не затрагивать тему школы. Разговоров нам хватает о другом. Мы проникаем в самые давние воспоминания друг друга. Я рассказываю ей о Харпер. О Брук, с которой я знакома, кажется, вечность. Мы говорим о Томе. Мишель рассказывает о своем парне. О детстве в Шотландии, откуда она родом и её семье.
Чай, бисквиты, джем, искусственное небо на потолку, сладкий запах манго, витающий в воздухе, и теплые разговоры. Никаких воспоминаний об отце или матери. Я не хочу больше врать. Но я не хочу больше вспоминать о них. Образы этих людей умерли в моей голове. Для меня они умерли и в жизни.
***
Сижу на крыльце дома, прижимая к себе ближе колени. Конец марта по-прежнему не радует теплом, но теперь хотя бы не идет снег. Ночью ещё холоднее, но я сижу в одном лишь свитере, пижамных розовых штанах и в теплых вязанных носках, которые мне на Рождество подарила Луиза.
Два часа ночи. Мне не спится. К счастью, завтра всего лишь воскресенье. Я смогу нежится целое утро в кровати, не думая о том, что мне нужно куда-то идти.
Уже трижды пыталась набрать номер Фостера. Необходимость поговорить с ним поглотила меня. После того поцелуя он не стал говорить мне и слова. В отличии от Мишель Стюарт даже не пытается снова заговорить со мной. В магазине он меня избегает, в школе даже не смотрит в мою сторону. И вот я сжимаю в холодных ладонях телефон, почти готова в который раз набрать его номер телефона, но терзаю себя сомнениями на счет того, готов ли он к тому, чтобы слушать мои нелепые оправдания.
Беру маленький кубик сыра и бросаю в рот. У меня с трудом получается пережевать его и проглотить. Хочется в ту же секунду выблевать его, но я не хочу видеть в зеркале своё привидение. Я хочу видеть себя. Живую и похожую на человека.
Слышу за спиной шаги. Неужели Харпер опять бродит по дому ночью? Наверняка, она всего лишь встала, чтобы попить воды, но если она заметит меня здесь, то неизменно посыплются вопросы, на которые я навряд ли найду силы ответить.
С замиранием сердца слышу приближающиеся шаги. Рука ложится на ручку двери. Мягко нажимает на неё. Двери открываются. Поднимаю голову вверх, но вместо Харпер замечаю Флинна.
— Привет, — растеряно произносит парень. Похоже, он удивлен этой встречи не меньше меня. — Мы с Харпер смотрели фотографии и говорили… О разном, — Флинн начинает оправдываться на ходу. Думаю, вскоре ему придется оправдываться перед Брук. Как Харпер вообще могла так поступить
