– Итак, прибежали твои поклонники, – сказал Веселов и рассмеялся. – Прости, – произнес он сквозь смех. – Звучит смешно. Прибежали поклонники. Ох, простите.
Веселов перестал смеяться, собрался, настроился на прежний лад и продолжил разговор.
– Итак, они прибежали. – Он снова усмехнулся. – Что было дальше?
– Я сказал Замятину, чтобы он убегал.
– Почему ты так сказал?
– Ну, эти двое были настроены решительно. Как будто заряженные на взбучку. Мне так показалось. И они смотрели на Алексея. Глаз было не видно из-за очков, но они точно смотрели на него. И приближались. Быстро. Не знаю. Сработало что-то. И я сказал ему бежать.
– А он?
– Он побежал. Двое за ним. Я побежал следом.
– А остальные ребята?
– Остальные не побежали.
– Так. Алексея догнали.
– Да. Потом его отнесли во внутренний дворик школы.
– Отнесли?
– Да. Мужчина взял его за ногу и понес. Я шел за ними и упрашивал отпустить парня.
– Ага.
– Они не слушали. Будто не замечали меня. Пришли во дворик: женщина начала лупить Лешу, я хватал ее за куртку, хотел оттащить, но толку не было. В итоге мужчина поднял меня за шкирку и сунул под мышку. Я ничего не мог сделать. Дальше мне оставалось только висеть. И все.
– Подожди, я слышал, что тебе все-таки удалось их остановить.
– Ну.
Эмиль развел руками.
– Давай по порядку. Там ведь еще была учительница.
– Это дела не меняет. Я не знаю этих людей.
– Я понял, понял. Татьяна… Татьяна…
Веселов пытался вспомнить отчество Татьяны. Времянкин хотел обойтись без упоминания Татьяны при Яне.
– Да, она, – быстро подтвердил Эмиль.
– Елки-палки, час назад с ней разговаривал. Какое у нее отчество?
– Я не помню. Не посещаю ее уроки.
Веселов тяжело выдохнул, пошлепав по-конски губами. Неожиданно он громко хлопнул в ладоши.
– Татьяна Евгеньевна! Вспомнил, наконец. Учительница музыки.
– Окна ее класса выходят в этот двор. У нее шел урок. Тан…тьяна…
Эмиль споткнулся на слове и остановился. «Чуть не назвал Татьяну Таней. Опасно», – подумал он.
– …Евгеньевна увидела, что происходит. Открыла окно и потребовала прекратить. Потом она выбралась на улицу.
– Через окно?
– Да. Она попыталась прорваться к Алексею, но мужчина сдерживал ее. У Татьяны не было шансов Евгеньевны. У Татьяны Евгеньевны. Что ж такое?
– Не волнуйся.
– Не было шансов. Мужчина этот – настоящий великан. Метра два роста, не меньше.
Ян, играя скулами, направился к окну.
– Тебя он уже отпустил? – не останавливался сыщик.
– Он поставил меня на землю. Я попытался воздействовать на него физически. Толкался, пинался. Все было без толку. Как для слона дробина. Или даже песчинка.
– Ну, понятно.
– Все зашло слишком далеко: Алексей кряхтел и стонал, женщина вешала ему оплеухи, Татьяна Евгеньевна кричала. Вышли другие дети. Они тоже могли пострадать. В общем, нужно было что-то предпринять.
– Так.
– Я подумал, что если они с таким фанатизмом вступились за меня, то возможно, угроза моему здоровью их остановит. Это сработало.
– Да уж. Верно сообразил, выходит. Молодец! И вовремя. Иначе неизвестно, чем бы все это закончилось для Алексея. М-да. Понятно. То есть они твои фанаты?
– Другого объяснения у меня нет.
– Прямо одержимы тобой, ходят по пятам. И все-таки, как ты думаешь, они следили за тобой или случайно оказались рядом?
Эмиль пожал плечами.
– Еще мне кажется странным, что поклонники классической музыки способны на такую жестокость. Как с цепи сорвались.
– Ничего странного, – вмешался Ян.
Веселов обернулся к нему. Учитель стоял у окна, прислонившись поясницей к подоконнику. Он сложил руки на груди и уставился в пол.
– После двух мировых войн общество, к своему изумлению, обнаружило, что искусство, высокое искусство – а академическая музыка, безусловно, возглавит список этого наследия – не способно удержать людей от совершения самых ужасных зверств. В очередной раз возникли споры о назначении искусства. Теории прошлого основывались на том, что искусство призвано смягчать нравы и воспитывать в человеке гуманизм, и чем оно рафинированнее – тем эффективнее. Обо всем этом много писали. Возник парадокс, связанный с диссонансом привычных значений «высокого искусства», восходящих еще к Платону с Аристотелем – добро, красота и прочее, – и преступных побуждений личности, которым эти значения ничуть не мешают. Это сложная структура отношений искусства и реальности. Так что нет здесь ничего удивительного.
– Ничего себе. Вы много об этом знаете. Пожалуй, вы меня убедили. Что там в чужой голове творится…
– В общем, да. Если у вас больше нет вопросов к Эмилю…
– Да. Это все. Спасибо.
Веселов встал с колена. Он поднимался с усилием, его лицо покраснело.
– Нога затекла. Ой, – сказал он и, прихрамывая, направился к стулу, на котором лежали его вещи. – Ой, ой, ой. Колет как неприятно. А. Сильно затекла.
Мужчина ущипнул себя за ногу и вдохнул воздух сквозь стиснутые зубы.
– Что собираетесь предпринять? – спросил Ян.
Веселов взял портфель и пальто.
– Будем искать нашу загадочную пару. Будем искать.
Он задумался на мгновение и почесал висок.
– М-да.
Эмиль и Ян переглянулись. Веселов возвратился из дум, улыбнулся и начал прощаться.
– Эмиль, ты очень помог. Спасибо! На этом все. Кстати, ты ведь недавно в этом городе. Откуда ты?
– Ну… Это небольшая деревня. Ммм…
Времянкин судорожно вспоминал название места, из которого он якобы приехал.
– Забыл название? Всего несколько месяцев как уехал.
Веселов улыбнулся.
– Да нет. Не забыл. Это в Ярославской области…
– Печкино, – неожиданно ответил Ян.
– Печкино. Спасибо! Хотел еще адрес спросить и номер прежней школы. Ну да ладно, посмотрю в личном деле. На этом точно все. Не стану вас больше задерживать.
Мужчина кивнул Яну. Тот кивнул в ответ.
– До свидания, – ответил Эмиль.
Полицейский подошел к двери, приоткрыл ее и остановился на пороге. Он посмотрел через левое плечо на Времянкина.
– Удачи на конкурсе, Эмиль! С этого момента буду следить за тобой. За твоими успехами, я имею в виду.
Веселов вышел из кабинета, закрыв за собой дверь. Какое-то время Ян и Эмиль молча смотрели друг на друга. На лице учителя застыла паническая улыбка, Времянкин закусил губу. Ян подошел к двери и прислушался. Затем, выглянул в коридор, убедился, что там никого нет, и закрыл дверь.
– Адреналин. Бр-р-р.
Ян встряхнулся. Взмокший от испуга Времянкин таращился на своего педагога.
– Он сказал, что будет следить за мной. Ты это слышал?
– Будет следить за твоими успехами. Сказал же.
– Ты понимаешь, что создал мне проблемы?
Эмиль повысил тон.
– Я? – удивился Ян.
Времянкин слез со скамейки, подошел вплотную к учителю и начал выговаривать ему, тыча указательным пальцем.
– Ты их ко мне приставил. На кой хрен?! О чем ты думал? Они чуть не забили до смерти пацана этого. Моя репутация пострадала хуже некуда. Теперь у меня еще и проблемы с законом. Зачем ему мой прежний адрес? – громко возмущался Эмиль.
Он был вне себя. Ян, выпучив от неожиданности глаза, смотрел сверху вниз на грозного мальчугана.
– Тише, тише. Давай-ка успокойся, друг, – прервал его ментор. – Не забывайся, – добавил он.
Ян подошел сбоку к пианино и положил руку на крышку инструмента.
– Держи себя в руках. Не хватало еще, чтобы нас услышали.
Опустив голову, Эмиль вернулся на скамейку.
– Ты должен был сидеть дома. Зачем ты вообще поперся в эту
