Прошло еще нескольких недель бесплотных ожиданий и безрезультатных поисков, пока в полиции не сказали, что Бриг Дартон считается погибшим в перестрелке в порту соседнего города.
И у Рони вырвали сердце.
Сначала она отказывалась верить в смерть Брига. Но чем дольше продолжалось его молчание, тем больше становилась вероятность, что Дартона действительно нет в живых. Он бы не оставил её в неведении навсегда? Не бросил, ничего не объяснив?
Значит, не смог вернуться.
В какой-то момент Рони приняла эту страшную правду и стала оплакивать и Брига и свои к нему чувства.
Прощалась не только со своим ранним замужеством и первой любовью, она прощалась со своей Юностью.
Её горе было настолько убедительным, что родители вынуждены были принять чувства дочери к парню с Аэродрома и даже замолчали о своих предупреждениях и прогнозах.
Приехавшая поддержать любимую племянницу Джастина начала с громкой ссоры с младшей сестрой. Из-за закрытых дверей кабинета в коридор и даже на второй этаж долетали обрывки её обвинений в равнодушии и бессердечности.
Тетка осталась в доме Таймеров на несколько дней. Сидела рядом с Рони на диване, когда племянница пустым взглядом изучала телевизор, выводила её гулять в парк и, как маленькую девочку, укладывала спать.
— Борхес считал, что в литературе есть всего четыре истории. — сказала Джастина незадолго до своего отъезда. — Это в литературе. А ваша была одной из вечных историй жизни. О первой любви, разбитой о камни непонимания и равнодушия взрослого мира. Вечной, потому что она повторяется во все времена. В том, что случилось с тобой, можно видеть великое счастье и острое горе, потому что за подобную глубину чувств нужно платить…
Вечером после отъезда тетки, Рони подслушала разговор родителей в гостиной и услышала иную версию своей истории.
— Твоя сестра забивала сегодня голову дочери романтическо-философским бредом, — говорил отец. — Превратила парня, пытавшегося улучшить свое положение за счет чувств нашей дочери, в героя. А то, как он обманом втянул нашу девочку в замужество и бесстыдно бросил, в историю большой любви.
Глава 18
— Теперь я, кажется, понимаю, почему ты Воронёнок. Вороны же тащат все блестящее, а ты — забираешь у всех везение, — Роман сказал эти слова за день до ареста, когда они пили пиво в его комнате, отмечая приближавшийся Новый год.
Цыган говорил о везении…
Каком?
С момента, как пришла Кэт, жизнь Брига рассыпалась на куски, и бурный поток неостановимых событий нес его к этому моменту и этому дню — камере предварительного заключений и пачке документов, подготовленной юристом.
Позади осталось все, что было связано с Бригом Дартоном, впереди ждала пара месяцев подготовки и отправка в район активных действий. Два года войны и, если он хорошо послужит своей родине и выживет, то шанс начать жизнь с чистого листа.
С прошлым связывала только одна нить, самая крепкая и важная, и её собирался разорвать Бриг, перебирая в памяти, как разваливались тонкие стенки карточного домика его счастья.
Когда он вернулся из не существовавшей командировки, Рони, такая красивая и непостижимо холодная, ушла без него на день рождения в новом красном платье, оставляя Брига наедине с чувством вины и приближающейся катастрофы. Выслушав на следующий день его объяснения, Солнечная девочка не переехала, как он боялся, к родителям, а осталась, удаляясь от него с каждым днем все дальше и дальше. За несколько дней Рони превратилась в сдержанную и почти незнакомую женщину. Поменяла работу, гардероб, её привозил домой на шикарной машине незнакомый мужчина в дорогом костюме. Как ревновал Бриг свою жену к этой новой жизни, к этому успешному мужчине! Понимал, что это не новая жизнь для нее, а возвращение к привычной, от которой она отказалась ради него, но Бриг предал её доверие. И дело было не только в этом, он сознавал, что не сможет дать Рони того, что она заслуживает.
Когда Романа арестовали по наводке, что через его гараж проходят краденые машины, Бриг отгонял стальную Тойоту, перекрашенную накануне ночью, знакомому цыгана в соседний город. От него же он узнал, что не стоит пока появляться на Аэродроме.
Дарт остался без денег и стал плохо спать.
В первый день Рождества он получил два неожиданных подарка. Первым, приятным, была белоснежная рубашка от Рони, убежавшей от Брига к родителям. Сжимая в руках дорогую, пахнущую свежестью ткань, Дартон понял, что у него мало времени, чтобы купить что-нибудь для жены. Хорошо, что появились деньги, которые он получил за курсовую. Бриг поспешил в магазин, но во дворе перед подъездом получил второй подарок, неприятный, — Кэт.
Чтобы как можно быстрее спровадить мать с глаз соседей, пришлось отдать ей все, что было в карманах, а потом ехать к Клифу и снова занимать на коробку шоколадных конфет и елочную игрушку в виде зайца. В результате своих разъездов, Бриг опоздал на ужин к Таймерам и пришел к их дому, чтобы увидеть через окно, как смеется и танцует Рони с незнакомым парнем в дорогом костюме. Как хорошо и правильно она смотрится в красном платье на фоне дорогой обстановки гостиной, среди богато одетых гостей, рядом с прилизанным, ухоженным парнем, державшим её в слишком крепких для обычного танца объятиях. И Дартон не решился зайти внутрь, почувствовав себя лишним. Неудачником, недостойным быть рядом с Солнечной девочкой. Он вернулся домой и сидел в коридоре на полу, не включая свет.
Его счастье было иллюзией, сном, от которого Рони проснулась, а он помог ей очнуться недоверием и ложью. Но как же он не хотел её терять! Не мог! И когда открылась дверь, пропуская жену в квартиру, Бриг не выдержал и бросился к ней, заключая в крепкие объятия. Отчаянно желая, чтобы она почувствовала, как дорога и необходима ему. Как сильно он её любит.
День-катастрофа закончился самым сладким и страстным примирением, и впереди были две самые счастливые недели его жизни.
Пока он не услышал об аресте Кита.
Пока Клайд не рассказал о перестрелке, в которой получил смертельное ранение Клиф.
Вокруг горла Дарта начала сжиматься петля отчаяния, которая грозила лишить воздуха. От этого каждое мгновение с Рони казалось хрупким, хрустальным, драгоценным счастьем, призрачным, как утренний летний туман. Бриг видел блеск росы в глазах любимой его девочки, наслаждался, когда она, не сдерживаясь и не стесняясь, делилась с ним своими чувствами, пьянел от цветочного аромата её волос, сходил с ума от прикосновений к её губам, вкуса клубники с взбитыми сливками. Ловил каждую её улыбку и старался запомнить
