Укрылся с головой пытаясь заснуть, но как назло сон не шел, а приходили воспоминания. Ее поцелуи, мимолетные ласки, объятия, добрые слова, а, главное, само спасение меня… Я вдруг осознал, что не хочу уходить от нее. Может и правда меня можно любить? А смогу ли любить я? Вздохнул и провалился в сон, где меня окружали отец, мачеха и брат, они все смеялись, били меня плетьми и говорили, что мне не жить. Резко проснулся, и… сонная Вика сидела рядом.
— Ты кричал, плохой сон приснился? — поинтересовалась девушка, погладив своей маленькой ладошкой меня по волосам. А у меня почему-то от этой нехитрой ласки защемило сердце и защипало в глазах, — Угу, смог лишь ответить и отвернулся, боясь показать слабость.
— Двигайся тогда, — толкнула она меня в бок.
— Зачем?
— Плохие сны прогоняются объятиями, — безапелляционно заявила она и обвила меня руками, — А теперь спи! — Кутая нас в одеяло, сказала эта странная девушка.
Уткнувшись лбом в мою спину, она мирно засопела через парку минут. А я еще долго прислушивался к стуку ее сердца. Теперь точно понимая, что не хочу от нее никуда уходить, никогда.
Разговоры про ЭТО и эксперимент
Вика
Проснулась я утром от копошения рядом. Открыв глаза, не сразу поняла, где нахожусь. Лишь спустя несколько секунд вспомнила крик Тари и то, что пришла спать к нему. Повернулась к златовласому, сопящему рядом. Ммм… Соблазнительно приоткрыт ротик, дышит спокойно и ровно, лицо расслабленно, пряди волос разбросаны по подушке. Чуть заворчав, он повернулся на бок, и что-то твердое уперлось в мое бедро. М-да, мальчики, на всех планетах такие мальчики. Улыбнулась хитро и хихикнула. Надо немного помстить! Ну, а что? Не виноватая я! Сам припрыгал! И без зазрения совести я нежно пальчиками приласкала то, что так мило уперлось в мою ногу через трусики. Реакция была феерическая! Мигом распахнулись синющие глаза, скользнув взглядом вниз и осознав, что я делаю и где его дружок, Тари вмиг стал краснее солнца на закате. Он шумно сглотнул и внезапно изогнулся дугой, изливаясь семенем. М-да… Вот это скоростная реакция… Краснея еще гуще, хотя, куда там уж краснее, он прижал подушку к паху и, скатившись с грохотом с кровати, путаясь в одеяле, бегом рванул в ванну. Побыв в прострации минуты две, переваривая то, что случилось, я пошла к двери ванны и постучалась:
— Тари, прости меня, я не знала, что ты так отреагируешь, прости. Открой дверь, пожалуйста… — виновато попросила. Но в ответ — тишина.
— Тааааари, — поскреблась, — не обижайся, открой.
Но снова молчание. Я уже начала сильно нервничать, представляя, что опять наверно нарушила какое-то правило его мира.
— Домик, домик, я не хочу ломать дверь, открой, пожалуйста… — попросила, ни на что не надеясь.
И уронила челюсть, услышав щелчок замка, и тут же открыла дверь, пока ее снова не запер крылатик.
Передо мной стоя совершенно обнаженный парень с волосами, с которых капала вода, красивый до безумия и такой же потерянный. Взгляд его был смущенным и испуганным. Сняв с вешалки рядом полотенце, протянула синеглазому. Он споро обернул его вокруг бедер и снова повернулся ко мне.
— Прости… Ты просто так соблазнительно уперся им в меня, я не устояла, прости… — покаялась я.
Вдруг он бухается мне в ноги, обняв за бедра и утыкаясь в живот:
— Это ты прости меня, я не имел права прикасаться, особенно им, к тебе. А уж о том чтобы пачкать семенем… Прости, я недостойный лари…
— Вот уж большей глупости не слышала, вставай, пойдем в комнату, поговорим, — силюсь поднять его с пола.
С трудом поставив его на ноги, потащила в комнату, но тут он уперся, чуть ли не со священным ужасом смотря на кровать. Ох! Впечатлительный какой! Отбуксировала его к креслу и усадила.
— Так, а теперь объясни, какие такие запреты мы нарушили? — уселась напротив его.
— Мужчина не имеет права изливаться никуда, кроме лона супруги, — сообщили мне.
— Если бы это было правдой, то у вас не было домов терпимости, куда тебя отец водил. Ведь та девушка твоей супругой не была, да и не стала таковой.
Парень еще гуще покраснел и сообщил:
— С такими женщинами мы используем… — он замялся, не зная, как озвучить.
— Средства защиты, надо полагать? — подсказала, на что он закивал головой.
— Послушай, в моем мире такого запрета нет, и парень делает куда хочет. Хотя, если честно, ваш закон мне даже нравится, а то бывают у некоторых разные желания, — сморщила я нос, вспоминая любителей "пометить" свое, забрызгивающих тело и лицо партнера. Фу, лично я не люблю такого. Но Тари об этом говорить не стала, а то еще в шок впадет.
И хотя у нас секс из реального давно перешел в виртуальный мир, а зачатие чаще всего происходит в медицинских центрах, мне подобные замашки парней не нравились никогда. А нравятся мне тактильные ощущения, обнять, погладить, приласкать. Я даже вступила в группу "Реальные встречи", нас мало, но мы любим живую жизнь. Так, что-то я отвлеклась…
— Как это "куда хочет"? На руку девушки тоже может? — поморщил нос, на сей раз уже златокудрый.
— Ну, если девушка ласкала руками и не успела их убрать, то да.
— Как это "ласкала руками"?
— Так, стоп. Тари, а у вас что? Вошел-вышел и свободна? А любовь? Ласки? Поцелуи?
— Я не знаю…
— Как все запущено то… — вздохнула я. Мне до жути захотелось его потискать, поласкать, чтобы показать как это приятно, — Лиа… — он вскинул на меня взгляд, — если захочешь, я могу показать прямо на тебе как это.
— Нам надо для этого заняться… — его глаза расширились лишь от мыслей о запретном, что же будет, если я прикоснусь…
— Секса я тебе не предлагаю, просто могу приласкать твое тело. Знаешь что, ты подумай до вечера, а если все же решишься, то придешь ко мне перед сном и мы осуществим.
И не давая себе передумать, я вылетела за дверь, к себе, принять душ и успокоить расшалившеюся фантазию.
Тари.
Всезнающий! Как я опозорился сегодня! Даже зажмурив глаза, раз за разом встает постыдная картина моей оплошности! А она говорит, что не страшно… Предлагает показать на МНЕ, запретное что-то… А если оно будет таким же приятным? Я же снова нанесу ей оскорбление… Я запутался… Снова ничего не понимаю… Мне так нужен совет… Но к Даширу я не пойду, у меня язык не повернется его об этом спросить… Мннн… Хватаюсь за голову в попытке успокоиться.
— И вот чего ты тут беснуешься? — раздался в голове голос дома.
— А разве ты сам не видел, что случилось? Я покрыл себя позором!
— Про позор ничего не знаю, а, вот, чего ты тут волосы себе
