— А тебе не кажется, что она просто устала до предела? — Дарий все же отдал ему свиток, который так и продолжал держать в руках.
— Наверное. Мы все как-то не замечали, что она девушка. Привыкли видеть в ней только равного себе воина.
— Не поздно все исправить, — вмешался в разговор Таранис. — Что тебе мешает?
— Если бы это было так просто, — помрачнел Марс.
— Марс! — из приоткрывшейся двери показалась Ренита, и по ее спокойному лицу друзья догадались, что повода для тревои уже нет. — Ты ягненка припас?
— Да, конечно.
— Мне надо, чтобы его зарезали где-то здесь, и так, чтобы ни одна капля крови не пропала даром, — она окинула взглядом готовых действоаать друзей. — Сделаете, перелейте в чашу и принесите.
Вскоре Марс с серебряным фиалом, наполненным свежей, исходящей паром кровью ягненка, уже стоял возле постели Гайи.
Она посмотрела на него невероятно большими на исхудавшем за одни сутки лице глазами и улыбнулась слабой улыбкой:
— Марс… Что там у тебя? — ее ноздри затрепетали, ощущая сладкий запах, и она невольно провела язычком по все еще сухим губам, не растрескавшимся только благодаря тому, что Ренита всю ночь смачивала их водой.
Марс перевел взгляд на Рениту, она кивнула, и он присел на край кровати, еще раз удивившись тому, что в собственном доме спрашивет разрешения сесть на свою кровать. И снова ответил сам себе, что в сравнении со спасением Гайи его гордость — ничто.
Он приподнял ее, свежеумытую и аккуратно причесанную, с заплетенными в две косы недавно вымытыми волосами, и стал поить. Она пила теплую кровь, и как будто прямо на его глазах происходило чудо — краски возвращались на ее лицо, а глаза наполнялись живым блеском. Наконец, осушив фиал, она обессилено повисла у него на руке:
— Как хорошо…
Он не выдержал, и все же наклонился к ее алым от подкрасившей их крови губам, приник поцелуем.
Ренита деликатно отвернулась. В другой раз она, возможно, и сделала бы ему замечание — но теперь, после проведенных прекрасных мгновений с Таранисом, она и сама засомневалась в своих убеждениях. По всем канонам медицины, изощренно избитый Таранис не мог и не должен был быть с женщиной ближайшее время. Но она сама разрешила ему это… И более того, сама же с ним и была. Что совсем не укладывалось в ее представления о целомудрии врача, что предписывалось священной клятвой Гиппократа.
— Гайя, ты поесть готова? Или передохнешь еще? — поинтересовалась Ренита.
— Если только немного. Я только сейчас почувствовала, что проголодалась.
Ренита выскользнула за дверь и вернулась с темно-красным, гладким и блестящим куском свежего мяса — тоже на серебряной тарелке:
— Это печенка. Того же ягненка. Смотри, еще теплая. Ее сырой жевать легче, чем мясо, — пояснила она Марсу, протягивая тарелку. — Сможешь ее покормить? Режь мелкими кусочками только…
Марс с готовностью полулег рядом с Гайей, уютно устроившейся среди подушек, которыми ее заботливо обложила Ренита. Мужчина не мог оторвать глаз от того, как она ест — с таким удовольствием и так аккуратно. Его тело пробила сладкая дрожь, когда она несколько раз дотронулась до его пальцев губами, принимая плотный вишневый кусочек — он не решился кормить ее с ножа и предпочел протягивать тонкие ломтики прямо рукой.
Гайя заметила, как он вздрогнул и удивленно глянула на него:
— Тебе холодно?
— Да, — с готовностью согласился он. — Задувает их атриума…
— Тогда залезай под одеяло. Оно такое огромное, что и целую декурию укрыть можно. А то простудишься, и Ренита совсем собьется с ног. Кстати, как там ребята? Хочется верить, что уже не на ее попечении. Хотя, когда я их обоих видела крайний раз, они явно в ней нуждались.
— С ними все хорошо. И они ждут возможности с тобой повидаться. И Дарий тоже там. А от Вариния он привет привез.
Они все наслаждались общением друг с другом, лишь Рагнар немного грустил без Юлии, но вот к вечеру появилась и она:
— А меня дядя прислал! Велел проведать Гайю.
— Юлия! Как я тебе рада! — приподнялась навстречу девушке Гайя. — Прости, я виновата перед тобой. Паллий и покрывало остались в лудусе.
— Не важно. Я все равно их не носила. Ну и будет повод обзавестись новыми…
— Хочешь, как только Ренита меня выпустит отсюда, мы вместе сходим? И вместе выберем?
Юлия обрадовалась и захлопала в ладоши:
— Ой! Конечно, Гайя! Да мои подружки умрут от зависти, что я так запросто разгуливаю с тобой по лавкам Субуры!
— Это почему? — удивилась Гайя. — Ты же им не сказала, что знакома с Невестой смерти?
— Нет, конечно, — округлила глаза Юлия. — Но ты и так знаменита. Как Гайя. Об освобождении детишек не говорит на римских рынках и у фонтанов только немой.
— Вот как? — промолвила Гайя задумчиво, и улыбка сошла с ее лица. — А вот это уже не хорошо… Нет смысла, чтоб нас знали в лицо и по имени. Ударить могут по близким людям.
Она задумалась:
— Рагнар! Вот что, охрана охраной, но ты давай, собирайся, и тоже иди проводи Юлию. Нам всем так спокойней будет.
Рагнар с готовностью вскочил на ноги.
— Гайя, ты, наверное, устала от гостей и разговоров? — осторожно и очень тихо поинтересовалась Ренита. — Давай-ка поспи. И мне надо Таранисом заняться.
— Как он?
— Говорит, что лучше. С ним сложно. Ран же на теле нет, чтобы видеть их своими глазами. А вот боль жуткая. Но я уже с таким сталкивалась в лудусе, так что постепенно пойдет. Массажи, ванны. Кстати, и тебе массаж не повредит. Поспишь, сделаю. А вот завтра…
— Что?
— Все думаю, как зашивать твою рану. Воспаления все же вроде удалось избежать. Но зашивать надо мелкими стежками, чтобы не осталось толстого рубца.
— Так что тебя держит? Тут ты полная хозяйка.
— Мучить тебя снова…
— Мучить? Ты же мне помогаешь. И у тебя иголка, а не трезубец.
— Спасибо, — искренне поблагодарила Ренита, в очередной раз восхитившись мужеством этой девушки. — А сейчас спи.
— И я тебя посторожу, — с готовностью вызвался Марс, устраиваясь в изножии кровати.
* * *Рагнар сопроводил Юлияю до самого дома префекта. По дороге им поговорить толком не удалось, так как Юлии было строго-настрого запрещено идти по улице, и ее всюду носили в лектике, как и положено римской женщине, огромные рабы-эфиопы, устрашающие одним своим видом.
На пороге дома он задержал ее за руку:
— Юлия… Ты не представляешь, как я рад тебя видеть. Видишь, я же обещал, что приду к тебе сам.
— Я верила и ждала. Ты меня спас, — она прижалась к его груди, дае не заметив внимательных прищуренных глаз в глубине полутемного атриума.
Префект отстраненно и тихо наблюдал, как бережно, не позволяя себе ничего лишнего, приобнял и поцеловал его племянницу этот варвар, неожиданно проявивший себя как герой. Секст Фонтей боролся с
