- Ты такой умный, аж тошно, – Эми провела ладонью его по руке и в очередной раз отметила, насколько все кажется реальным. Ей стало значительно легче. – А если я тебя поцелую, ты не растаешь? Не оттолкнешь?
- Пока не проверишь – не узнаешь, – шепнул он ей, хитро сверкая кошачьими глазами. Эм оживилась, села на него верхом и взяла его лицо в свои руки, разглядывая. Щетина на проверку тоже оказалась настоящей.
- Ты так смотришь на меня, – повел он бровью, ухмыляясь.
- Скажи мне… – попросила она шепотом, проведя пальцем по таким родным плотным губам.
- Ну, постарела ты. И зад отощал, – ответил Геральт, пожмякав ее полупопия, и улыбнулся. Эм шуточно подушила его, а затем снова обняла, зарываясь руками в его жесткие волосы.
- Ну а вот это единение, счастье, тепло? Без тебя его бы не было.
- Не хочу тебя расстраивать, но ты лишь переносишь на меня свои потребности. Грубо говоря, ты сливаешься сама с собой, представляя себя на моем месте. А вот если бы ты сделала это заранее, то смогла бы прикоснуться именно ко мне…
- Боже, какой ты зануда! – не выдержала девушка и положила голову на подрагивающее от смеха плечо, разглядывая стену со следами мела. Когда-то давно она любила рисовать на ней всякие глупости, и неизменно напевала в это время. И вообще все время. И танцевала… Жизнь пульсировала в ней, энтузиазм не покидал ее, даже домашнее насилие она переживала быстро и безболезненно. Как же так получилось, что она предала эту добрую невинную девочку? Ведь у нее было столько планов, стремлений и надежд. Она предвкушала будущее, а не уныло влачила свое существование. Геральт прав; она, эта маленькая девочка, все же важнее, чем он. И не его ответственность оберегать ее.
Эм была счастлива и спокойна, заполнена. Мысли текли сами по себе, все было естественно и просто. Дыхание Геральта изменилось, близость его тела возбуждала. Он медленно гладил ее по спине, ягодицам, уткнулся подбородком в ее шею, вдыхая аромат ее волос. Эм закрыла глаза, отдалась острым ощущениям, тело стало податливым и немного заторможенным, а внизу живота сладко потянуло. Он повернул ее лицо к себе, поцеловал нежно и долго, дразня языком. Эм хорошо знала этот поцелуй, Йорвет, бывало, намеренно доводил ее так до исступления. Она улыбнулась этой мысли. А затем поняла, что происходит, и испуганно распахнула глаза.
Широкие скулы, большой нос, тонкие губы, непроницаемое выражение. Разноцветные глаза смотрели на нее в упор, чуть прикрытые густыми черными ресницами. Эм дернулась, но эльф ее не пустил.
- Ты еще здесь зачем? – прошипела она, пытаясь оторвать от себя его руки. – Верни мне любимого! – ей стало стыдно, что все так получилось. Ведь это ее подсознание играет с ней?
- Можешь лгать кому угодно, но себе, как видишь, не солжешь, – сказал он спокойно своим привычным манером. – Теперь целуй меня. Сейчас же. Сделай это хоть раз осознанно.
- Да не хочу я! – вскинулась Эм. – Сгинь! Если это мой сон, то пусть со мной будет тот, кто мне дорог!
Эльф высокомерно поднял брови, ожидая, когда до нее дойдет очевидное. Он еще теснее прижал ее к себе, и это движение заставило ее почувствовать внушительную выпуклость в промежности. Его глаза гипнотизировали.
- Признайся себе, – прошептал он ей на ухо так вкрадчиво, что у нее побежали мурашки, – ты скучаешь по мне. Я тоже тебе дорог.
Йорвет отпустил ее, глядя в ее глаза, ожидая ее действий. Эм хотела встать, проснуться. Наверное. Но вместо этого она стянула с него рубашку и стала медленно гладить его плечи, грудь, татуировку, наслаждаясь прикосновениями к его разгоряченной коже. В конце концов, это же сон, за что себя винить?
- Я тебя ненавижу, – прошептала она, прикасаясь губами к его губам, – чтоб тебя что-нибудь покарало. Но не сильно…
Эм забыла, что еще хотела сказать: Йорвет перевернул ее, положил на кровать и накрыл собой. Ей до боли хотелось, чтобы он заполнил ее, ласкал так, как он один умеет ласкать. Геральта тоже ужасно хотелось, и от этой мысли ей стало совсем не по себе. Она открыла глаза, увидела нависшую над ней туповатую грязную рожу, почувствовала во рту вкус смрада, пота, собственной крови и дико, отчаянно закричала.
- Да что же это? – удивился вбежавший Тассел, когда Эм упала с кровати, шарахаясь от него. – Что тебе приснилось? – он не решился подойти к ней близко.
Эм долго смотрела на него дурными глазами, пока, наконец, разум к ней не вернулся.
- Опять испортила вышивку, – сказала она с горькой ухмылкой и вернулась во влажную от пота постель. Только когда мужчина вышел за дверь, она выдохнула и глубоко задумалась о своем странном сне.
====== 3.11. ======
Комментарий к 3.11.Дорогой читатель, автор снова предупреждает о спойлере: в данной главе имеется выжимка из “Крещение огнем”.
Тассел сдержал свое слово. Путь к столице был неблизким и тернистым. Несколько раз в пути их процессию ожидала засада, и он неизменно защищал Эм, хоть и не отдал ей ее меча. Ночи становились холоднее, а местность – суровее. Когда группа, сократившаяся вполовину, прошла через огромные белые ворота большого города, у Эм не осталось никаких сомнений в правильности своего решения.
Рыцаря постоянно останавливали стражники с желтыми солнцами на доспехах, проверяли документы, допрашивали, и лишь после этой процедуры отпускали. Скрытая под капюшоном, девушка жадно разглядывала пеших, обозы, кареты. Дома были выполнены в одном стиле, и в глазах рябило от бесконечного белого цвета вокруг. Запахи, населявшие улицы, были самыми разнообразными, но не такими отвратными, как в Вызиме. Вымощенные улицы были на удивление широкими и прямыми. Повсеместно торчали деревянные вывески, и продавцы приглашали народ ознакомиться с ассортиментом. Проезжая мимо одной из таких лавчонок, Эм закашлялась от удивления: она встретилась взглядом со старушкой, той самой, которую когда-то в прошлой жизни встретила на болотах. Качая своей седой головой, женщина неодобрительно сверкала глазами. Невзирая на последствия, Эм решила остановиться и поговорить с ней, но старая женщина как будто испарилась в воздухе.
- Ты видел ее? – спросила Эм у Тассела, который вышагивал на своем коне с ней рядом. Он непонимающе уставился на нее, а затем вернулся к дороге.
Они двигались достаточно долго, пока не
