— Я…
— Хороший ответ. Следующий! Радмир Гракх!
Прошло около двух часов. На улице начало темнеть, а Прокурор только-только приблизился к своим особым целям — фактически, он выяснял всю информацию по словам, в попытках различить их среди бессвязного рева. Образ жестокого инквизитора с кольями и "железной девой" так сильно давил на студентов психологически, что те ломались под таким гнетом.
Кардельи все это время показывал себя именно с той стороны, с которой и привыкли видеть настоящего епископа, однако в перерывах между допросами тот являл свое истинное лицо. Бедный священник крыл матом на латыни каждого своего ученика, а вместе с ними и своего товарища, за глаза.
Но наконец-то наступила очередь последних подозреваемых. Следователь радостно потёр ладони.
— Ангелар! Бесфамильный, сын Ежевики.
В кабинет вошёл высокий парень в рваной серой накидке, радостный и ухмыляющийся.
— Да, я. Добрый вечер.
— Ангелар, вы обвиняетесь в воровстве казённого имущества, и практике незаконного в нашей стране колдовства. Ваши оправдания?
— Интересно. Хорошо, если я раскаюсь, то можно мне пожалуйста уютную комнату с нарами, а не жалкую университетскую нору? — Студент взял ещё один стул. — Знаете, это настоящий кошмар: живёшь в помойке, а тебе предъявляют, что так правильно, по всем канонам религии. А теперь взгляните на директора — наш декан делает всю работу, в то время как этот мужик купил ещё один золотой медальон.
Ежевика попал в самую точку. Орфей склонил в удивлении бровь: впервые за весь день кто-то решился дать отпор. Только вот архиерей не разделял взглядов Инквизитора, на его шее вздулись вены.
— Думай, о чем говоришь, грёбаный еретик! Молоко на губах не высохло, а уже лезешь туда, куда не следовало бы!
Однако студент как ни в чем не бывало остался нем и лишь с интересом смотрел на Прокурора. Поняв наконец, что от него ждут, тот просто откинулся в кресле, с улыбкой смотря на разгневанного Отца.
— Заносчивые, недальновидные, тупые, бедные студенты! К кому ты обращался, когда я тебе выделил общежитие!?
— Лучше бы вообще не выдавали. Я позавчера проснулся с инеем на ресницах.
Далее будет только точка невозврата. Следователь зашел за спину директора.
— Святой Отец, присядьте и не кипятитесь, или я буду вынужден выдворить вас отсюда.
А Ангелар в этой пьесе только разогревал своего пытливого слушателя, раскачивая маятник терпения все сильнее.
— Я готов принести чистосердечное признание, однако соглашусь, будет лучше, если директор выйдет. Мне некомфортно в его присутствии.
— Да как ты смеешь! Один приказ — и из тебя вытянут всю правду на дыбах! Знай свое место, чернь!
И тут Орфей скрутил епископа, заломив ему руки.
— Ваше Святейшество, вы видите, что человек готов сознаться, единственным препятствием на его пути стало Ваше присутствие здесь.
— Орфей!
— Ещё слово и вы сами полетите на дыбы… Прошу вас… Выйдите.
В последнее слово Инквизитор вложил всю тяжесть своего голоса и настойчивость. Сдавшись, Святой Отец вышел из кабинета, но дверь оставил открытой.
— И дверь, пожалуйста, закройте.
Та с шумом закрылась. Оставшись наедине с парнем, Орфей сощурился и посмотрел ему в глаза.
— Ну, Ангелар, выкладывай. Непросто так же ты устроил этот бал-маскарад?
— Пара вопросов для начала. Первый: как много вам обо мне известно?
— Достаточно, чтобы отправить на плаху.
— Второй вопрос: возможно ли спасти мою жалкую шкуру?
Орфей усмехнулся. Студент был не из робкого десятка, если позволял себе говорить в таком деловом тоне. Вновь, всего лишь на миг, Инквизитор вспомнил о семье.
— Возможно.
— Ладно. А теперь последний, третий вопрос: цена двух душ?
— Десять тысяч в золотом эквиваленте. Вексель тоже неплохо выглядит, но иметь дело с бумагами мне не нравится.
— Хорошо, значит за двух человек это десять тысяч золотых. Значит…
— Постой, парень, я тебя прерву. Видишь ли, я не доверяю студентам с рваной одеждой. Где гарантия того, что ты выплатишь такую сумму?
— Сейчас в приемной сидит Веридия Джавалли, дочь Августа Джавалли. Ее отец — мой работодатель, он и есть гарант доверия.
Орфей задумчиво поскреб подбородок. На десять тысяч его семья могла прожить около полугода, без забот и других явных беспокойств. С другой стороны, этот парень явно не владеет такими деньгами. Прокурора также терзали сомнения в существовании связи между Ангеларом и семьёй Джавалли. Да и разбрасываться такими сведениями… Но ведь никто же не устанавливал точную цену за жизнь человека, ведь так?
Ангелар же в это время трясся как осиновый лист, лихорадочно думая, где в краткие сроки раздобыть такие деньги. Его размышления прервал сам Орфей.
— Итак, Ангелар, я принял решение и готов озвучить его. Ты оплатишь мне десять тысяч золотых. Раз в месяц, к тебе будет приходить от меня посыльный и ты будешь платить тысячу монет. Ещё, буду рад, если бедный квартал немножко… ну вот прямо капочку поредеет… Хех, думаю, что мы найдем общий язык в дальнейшем.
Ангелар судорожно вздохнул.
— Да не бойся ты так, за нами всеми следят, а за взяточничество я вместе с тобой отправлюсь на шубеницу. Слежка такая вещь, что от нее очень сложно скрыться. Потому… Мы с тобой согласуем кое-какие временные рамки.
Студент поклонился.
— Благодарю за вашу щедрость.
Вальяжно развалившись в своем кресле, Прокурор продолжил.
— Ты свободен. Можешь передать своей девице, что все обвинения против нее спали. Однако не спеши радоваться. Пока ты не выплатишь мне долг, я буду пристально за тобой следить.
— А как иначе?.. Вы ведь директора в расход собрались пустить?
— Больно ты догадливый для местных студентов.
— Это ведь очевидно. Хочу присутствовать на казни в первых рядах.
— Как пожелаешь. Только вот его тело я не отдам.
Ангелар приложил палец к губам и выскользнул из кабинета. Когда дверь захлопнулась, Орфей записал имя студента в личную книжку. Через минуту в кабинет зашёл директор и один из инквизиторов.
Епископ сразу же с порога выпалил:
— Орфей, что все это значит? Почему этот парень ушел вместе с девкой?
Оторвавшись от блокнота и захлопнув его, Следователь спрятал его в полах своего красного плаща.
— Они чисты. Все обвинения сняты.
— Что!?
— Я так решил, и оно никак не поддается изменению, особенно с вашей ничтожной стороны. Никола!
Солдат вытянулся по струнке.
— Слушаю, главный Прокурор!
— Того парня и девку не трогать. Все ясно?
— Так точно, главный Прокурор!
Святой Отец заозирался.
— Постойте… Но…
Между тем, Орфей направился к зеркалу, продолжая раздавать приказы, после чего поправил свою треуголку с длинным пером.
— Сменить наряд возле кабинета! Привести вторую группу подозреваемых!
— Так точно!
— Вольно. Приступить к исполнению.
Солдат вышел раздавать приказы. Как только захлопнулась дверь, Прокурор повернулся к директору.
— Помните о нашем с вами соглашении?
— Ра-разумеется…
— Как вы мне пообещали помочь, в обмен на ваших студентов. Знаете, я бы хотел добавить в этот договор кое-какие изменения…
— Орфей!
— Ваше Святейшество, на вас уже не раз поступали обвинения. Некачественный уровень образования, взяточничество… насилие юных девушек… и ещё о-о-очень много пунктов в вашем послужном списке. Мне продолжить?
— Мы так не
